Сергей Михалок: Жить на территории бывшего Союза – это сплошной экстрим

 

Новый альбом «Ляписов» Agitpop ориентирован на западного слушателя, в понимании которого именно таким должен быть «политизированный рок из последней диктаторской страны Европы». Хотя сам Михалок к этому относится иронично.
 

Однако «реалии таковы, что все сделанное в Республике Беларусь, ассоциируется с самой главной нашей поп-звездой — Александром Лукашенко. Мы, не стесняясь, тиражируем свой протестный образ». Интервью с музыкантом публикует «Комсомольская правда» в Белоруссии».
 
— Сергей, как бодрость духа?
 
— С духом у меня всегда все хорошо. Вот плоть иногда подводит. Я занимаюсь спортом, бывают травмы. Мы только что вернулись из Ялты, сегодня же уезжаем в Питер. Но с утра я успел сходить на тренировку. А вообще, мы — как моряки. Всегда возвращаемся на базу. Приятно, что где-то есть наш причал, родной порт — город-герой Минск. Здесь всегда ждут родные, друзья, семьи, дети. У нас много забот. У кого-то есть приусадебные участки, так что есть чем заняться. Кроме того, в Минске мы репетируем.
 
— Как в Минске? Небо чистое?
 
— Как небо над Берлином, все спокойно! Вот у меня из окна видно авиационную базу. Там все время летают вертолеты и прыгают парашютисты. Все нормы ГТО сдают.
 
— А вы прыгали с парашютом?
 
— Нет, и прыгать не собираюсь. Не тянет меня. Я вообще очень иронично отношусь к словам «Экстрим», «испытание» и «адреналин». Мне кажется, что жить на территории бывшего Советского Союза — это сплошной экстрим. Люди находятся в постоянном напряжении. Хамство используется для самоутверждения и карьерного роста. Так что люди, которые говорят, что им не хватает экстрима и адреналина — это либо оторванные от жизни мажоры, либо люди-шизофреники, которые находятся в ирреальности. Это смешно. Мне хватает приключений в поездах, на вокзалах, в подворотнях. Иногда выйти мусор вынести — все равно, что поучаствовать в фильме с Джеки Чаном. И никогда не знаешь, чем это закончится. Такая ситуация и в России, и в Беларуси.
 
Мы живем в стране победившего шансона. Все идеологические поиски объединительного вектора русских, белорусов, славян — все это ерунда. Людей, которые когда-то жили в Советском Союзе, объединяет не религия, не общность исторических персонажей, не Достоевский и Пушкин, а… шансон. Крикни в любой точке мира: «Владимирский централ!» и тебе сразу ответят: «Ветер северный!». В последние годы все это проявилось еще ярче. Криминально-блатная субкультура возведена в ранг русской народной песни. Блатняк звучит из каждого утюга. И все это воспевается! Такое ощущение, что люди не читали Солженицына. Поэтому, какая разница, где ты: в Минске, в Кемерово, в Кишиневе? Мы все находимся на территории бандитско-блатного эпоса. Все эти Япончики и Кабанчики уже превратились в персонажей былинных сказок. Им поклоняются, их называют «уважаемыми»! Слово «авторитет» давно приобрело четкий воровской оттенок. Так что если весь мир рассматривать как конструктор, то мы — деталь, которая не подойдет никуда! И что дальше будет — я не знаю. Мир, конечно, не совершенен. Но я смотрю на него радостно, с хулиганским блеском в глазах.
 
— Что это за новый альбом Agitpop, который вы везете в Калининград?
 
— Это сборник наших песен, который, по мнению его составителей, проживающих в Берлине, отражает всю нашу творческую палитру. Альбом ориентирован на западного слушателя. Выпускался он для людей, которые с «Ляписами» не знакомы, для европейской субкультуры. По мнению составителей сборника именно так выглядит в их понимании протестный ска-панк, политизированный рок из последней диктаторской страны Европы. Иронично я к этому отношусь. Но реалии таковы, что все сделанное в Республике Беларусь, ассоциируется с самой главной нашей поп-звездой — Александром Лукашенко. Мы, не стесняясь, тиражируем свой протестный образ.
 
— Как прошли концерты в Европе?
 
— Мне нравилось видеть удивление на лицах людей, которые не понимают о чем мы поем. Собственно, это не было проблемой. У нас есть музыка, энергия движений на сцене. Они не увидели музыкантов из бывшего СССР. Цыганщины, шапок-ушанок и шароваров у нас не было. Мы лишь хотели им сказать: «Мы — такие же, как вы!».
 
— Это был первый подобный опыт выступления перед публикой, которая не понимает ни слова из тех, что вы произносите со сцены?
 
— Ой, было много таких концертов. Например, выступаешь на празднике в городе Светлогорске или играешь на фестивале в городе Камышлове Свердловской области. Там много людей, которые не понимают ни слова из того, что ты говоришь и поешь. Хотя люди эти русские. Любой, кто занимается куртуазной сатирой, сталкивается с подобными нестыковками между публикой и артистом. И мне нравится иногда решать такие сложные задачи. Тогда я применяю другие выразительные средства: гримасы, клоунаду. Люди не понимают о чем мы говорим? Мы строим рожицы!
 
— Удалось в Германии погулять?
 
— Да. В Берлине были в знаменитом районе Кройцберг, населенном турецкими эмигрантами, панками, анархистами и «зелеными». В Гамбурге посетили легендарный район Сан-Паули, знаменитый одноименным футбольным клубом.
 
— В Гамбурге к проституткам не заглядывали?
 
— Зачем? Мы же рок-звезды. За нами ездят толпы девушек на троллейбусах. Мы щелкаем пальцем и нам привозят вагоны местных победительниц конкурсов красоты. Мы не разрушаем этот миф!
 
— А вообще вы лично пользовались хоть раз услугами жриц любви?
 
— (Смеется) Вообще-то я ни чьими услугами не пользуюсь. Я сам состою в услужении…
 
У меня была бурная и активная молодость. Я восемь лет жил в параллельных реальностях, связанных с проститутками, бандитами, алкоголем, наркотиками и поножовщиной. Мне знакомо то дно, о котором писал Горький. Сейчас я изменился — не пью, не курю, занимаюсь спортом. Но при этом я люблю, когда вокруг меня веселая атмосфера. Это создает хорошую почву для творчества. Посмотрите на Ван Гога, на Модильяни. Я ровняюсь на Маяковского с кастетом в кармане, на запои Есенина. Все это прекрасно!
 
— Каким для вас было минувшее лето?
 
— Было очень много фестивалей! Мне нравится выступать на фоне природных декораций. Ни один концертный зал или клуб не способен заменить ландшафт, хороший летний фестиваль. Так что все мои эмоции связаны с фестивалями: западными и отечественными.
 
— На каких отечественных фестивалях были и как их оцениваете?
 
— Запомнился фестиваль «Кубана». Пора уже было создавать альтернативу фестивалю «Нашествие»! Для меня «Нашествие» — патриархальный и невзрачный фестиваль для людей, которые слушали рок-н-ролл 20 лет назад. Они являются рекламодателями и основными VIP-клиентами фестиваля. «Нашествие» для меня — это аналог «Славянского базара»: одни и те же лица, одни и те же музыканты-хедлайнеры. Все это не интересно. А «Кубана» — фестиваль более молодой и по публике и по исполнителям!
 
— Если в жизни сталкиваетесь с агрессией, и внутри все закипает и чернеет, то как боретесь с таким негативом?
 
— В молодости часто приходилось драться, кулаками решать проблемы. Иногда это самый верный способ. Я, бывало, выходил победителем, а бывало, что и получал. Сейчас я руководствуюсь философией дзен-буддизма. Я стараюсь на все реагировать спокойно. Стараюсь чаще смеяться.
 
— Есть идеи для нового альбома?
 
— У нас всегда полно идей. Перед нами задача — обрадовать костяк публики, которые любят наше сегодняшнее звучание, наш стиль подачи, наш состав, тексты. В то же время попытаться выкинуть что-то новенькое, вдохновляясь лозунгами неофутуризма. И думаю, что если мы выпустим новую пластинку, то изменения нужно ждать не в идеях и мыслях, а в выразительных средствах.

Pin It

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *