Идеи фантаста Беляева «обкатают» на белорусских болотах


Похоже, белорусы додумались-таки, как по примеру героя знаменитого романа Александра Беляева выкачать деньги из воздуха. Точнее, из составляющих его парниковых газов, которых так много сокрыто в недрах отечественных болот. 
 
В трясине проблем

То, что болота – легкие Европы, известно каждому школьнику. Все знают и о том, что это одни из самых уникальных и одновременно уязвимых типов экосистем. В Беларуси их около 1434 тыс. га, или 6,9% территории страны. А ведь буквально каких-то 50 лет назад площадь «хлюпающих» угодий была несоизмеримо больше – 2939 тыс. га (14,2%). Репутацию нашей страны как болотной державы изрядно подпортила масштабная мелиоративная кампания, проходившая в середине прошлого века. В результате было осушено более половины площади белорусских болот. Подавляющее большинство полученных таким образом земель, а именно 64%, использовалось в сельском хозяйстве, 18,6% пошли на нужды лесного комплекса, а на 17,4% преобразованных топей велись торфоразработки.
Эта грустная история имеет не менее печальные последствия: сегодня в Беларуси насчитывается свыше 400 тыс. га нарушенных болот. Их след можно обнаружить и в торфяных пожарах, полыхающих в жаркую пору, и в увеличении деградированных торфяных почв, площадь которых, кстати, за последние 8 лет выросла с 190,2 тыс. до 224 тыс. га.

Более того, осушенные торфяники причастны к эмиссии в атмосферу диоксида углерода (СО2) и вносят таким образом вклад в глобальное потепление климата.

Хранилища СО2

Если посчитать, сколько углерода содержится во всех болотах мира, получится колоссальная цифра — 550 гигатонн. Это 75% общего количества углерода, находящегося в атмосфере Земли, что в два раза больше, чем во всех лесах на планете, вместе взятых! И если бы в одночасье все болота высвободились от своих запасов СО2, концентрация парникового газа в окружающей среде увеличилась бы вдвое, что привело бы к необратимым последствиям для климата.

Сегодня осушенные болотные угодья повинны в 10% выбросов двуокиси углерода в атмосферу. Данный эффект ученые объясняют тем, что вода находится глубоко под поверхностью почвы. Кислород проникает в торфяной слой, в результате чего происходит минерализация торфа и наружу проникает углекислый газ. Естественная же топь на 90% состоит из воды. Отмирающая биомасса не разлагается в ней полностью, а откладывается в виде торфа. И та часть диоксида углерода, которую растения получили для строительства своей ткани, надолго сохраняется в недрах трясины.
 
Камень преткновения

Однако сколько именно углекислого газа приходится на белорусские болота, не знает никто. Равно как и непонятен пока точный климатический эффект от их восстановления. Дело в том, что после затопления содержащийся в болотах торф вновь насыщается водой, что освобождает его от воздуха и снижает эмиссию СО2. Это с одной стороны. А со второй – затопленные торфяники начинают усилено выделять другой парниковый газ – метан. Он образуется в результате перегнивания растительности, которой превеликое множество выросло на осушенном болоте. Суммарно образующиеся метановые выбросы в ряде случаев могут оказаться больше сокращения выбросов диоксида углерода, ведь по силе парникового эффекта одна молекула СН4 приравнивается к 21 молекуле СО2. Отсюда и споры в научной среде: заболачивать или оставить как есть.
 
«Многолетние наблюдения в Финляндии показали, что через 6 лет эмиссия метана уменьшается, и болото приходит в свое первозданное состояние, когда его баланс равен нулю. В Германии подобные исследования проводятся лишь третий год, но они свидетельствуют, что выделения СН4 снижаются, хотя и остаются достаточно высокими», — рассказывает научный сотрудник общественной организации «Ахова птушак Бацькаўшчыны» (АПБ) Анна Чувашова. «В ФРГ на осушенных болотах выбросы составляют около 20 тонн СО2 на гектар, на выработанных торфяниках – 10-15 тонн. В ненарушенных болотах этот показатель равен нулю», — добавляет ее немецкий коллега Мертен Минке.
 
Сложность в том, что эти изыскания никогда не проводились на повторно заболоченных торфяниках, по площади которых, к слову, наша страна опережает Европу. Здесь с 2006 года при поддержке Программы развития ООН, Программы малых грантов Глобального экологического фонда и других международных доноров к жизни вернули 23 «мертвых» болота. Суммарно они занимают около 1% от территории болотных угодий в Беларуси. Безусловно, это ничтожно малый показатель. Однако он увеличится, как только вместе с осознанием экологической пользы болот (а ведь они – среда обитания глобально значимых видов флоры и фауны) появится понимание их экономической отдачи.
 
Как продать воздух?

С нынешнего года в нашей стране проводится беспрецедентный эксперимент по измерению эмиссии парниковых газов на повторно заболоченных территориях. Проект «Восстановление торфяников Беларуси и применение концепции их устойчивого управления – снижения воздействия на климат с эффектом для экономики и биоразнообразия» совместно осуществляют ОО «Ахова птушак Бацькаўшчыны», немецкий Фонд имени Михаэля Зуккова, Королевское общество защиты птиц Великобритании, Программа развития ООН, Министерства природных ресурсов и охраны окружающей среды и лесного хозяйства Республики Беларусь. Финансирует его Германский банк развития по поручению правительства ФРГ в рамках международной инициативы по сохранению климата Федерального министерства охраны природы и ядерной безопасности. Если дело «выгорит», то как минимум площадь оживленных белорусских болот к 2011 году увеличится на 15 тысяч га, и будет разработана уникальная методика оценки баланса парниковых газов, которой смогут воспользоваться другие страны, а как максимум – мы сможем торговать квотами на выбросы СО2 на мировом рынке углеродных кредитов.
 
По мнению тематического координатора проекта Ирины Войтехович, «потенциальными покупателями таких квот могут стать зарубежные компании, которые заинтересованы в своей так называемой углеродной нейтральности». «Это прежде всего транспортные корпорации. При вложении денег в природоохранные проекты они как бы говорят своим потребителям, что, дескать, да, мы понимаем, что наша деятельность связана с большим количеством выбросов парниковых газов, но делаем добрые дела для природы и пытаемся минимизировать последствия или вообще свести их к нулю», — разъясняет она и подчеркивает, что немецкая и английская стороны уже изъявили свою готовность помочь Беларуси в поиске будущих покупателей.
 
Как только апробированная в республике методология документально подтвердит сокращение выбросов на заболоченных деградированных торфяных месторождениях и пройдет соответствующую национальную и международную сертификацию, у нас появится предмет торга – квоты на парниковые газы.
 
Газ в пробирке

Пока же белорусские ученые в тандеме с немецкими ведут расчеты балансов парниковых газов на нескольких опытных площадках. В качестве экспериментальных отобраны сохранившиеся в ненарушенном виде верховое болото в Березинском биосферном заповеднике, низинное в Споровском заказнике и выработанный и повторно заболоченный торфяник Бартениха.
 
Бартениха – открытое низинное и переходное болото в Воложинском районе Минской области. Было осушено в 1990 году, и до 1999 года на нем велась добыча торфа для удобрений. В том же году территорию без рекультивации и с действующей гидрологической сетью каналов передали в ведение лесхоза. В настоящее время представляет собой торфяное поле на начальной стадии зарастания растительностью. В 2007 году здесь выполнены работы по повторному заболачиванию в рамках проекта ПРООН-ГЭФ.
 
Для измерения эмиссии СО2 и СН4 будет использоваться наиболее эффективная и экономически выгодная методика под названием GEST. С помощью специальных камер ученые отслеживают выделение и поглощение парниковых газов, сопоставляя эти данные с уровнем грунтовых вод, влажностью почвы, температурой окружающей среды. Особое внимание они уделяют такому индикатору состояния болота как растительность. Известно, что как только осушенная территория заболачивается, на смену неприхотливым вереску обыкновенному и багульнику болотному приходят любящие более влажные почвы пушица, осока и тростник. Всего изучают 23 вида растений. Все показания вносятся в компьютер, который в математических расчетах покажет, какими были среднегодовые выбросы метана и двуокиси углерода.
 
Как говорит Мертен Минке, руководитель группы АПБ по измерениям парниковых газов, для апробации этой технологии понадобится год. После чего ее «обкатают» на многочисленных болотах, прежде всего на Островском.
 
Судьба компактного (его площадь всего лишь 780 га), но довольно старого (ему около 3000 лет) верхового болота Островского, что в Миорском районе Витебской области, характерна для многих белорусских топей. Сначала на нем прошла лесная мелиорация: люди рассчитывали  улучшить условия для роста леса, прорыв густую сеть мелиоративных каналов. После того, как надежды не оправдались, Островское стало объектом торфодобычи. Посередине него вырыли карьер в 200 га, добыли немного торфа, а потом забросили. Нарушенное болото, словно надкушенное яблоко, начало «гнить» – деградировать, попутно влияя на гидрологический баланс прилегающих территорий, прежде всего, на крупнейший в Беларуси болотный массив, сохранившийся практически в первозданном виде, — Ельню.
 
Впереди планеты всей

Болоту Островскому повезло вдвойне. Мало того, что там впервые подготовят перечень документации, которая станет официальным пропуском на рынок торговли углеродными кредитами, так его еще выбрали в качестве пилотной территории, где заболачивание пройдет по уникальной, нигде ранее не использовавшейся технологии. Точнее, это советская методика, разработанная Константином Ивановым, но за ненадобностью (в СССР болота считались сугубо сырьевым ресурсом и источником торфа) подзабытая. Адаптировал ее к новым реалиям Франк Эдом, ученый из Института гидрогеологии болот в Дрездене. На состоявшемся в сентябре в Миорском районе семинаре он рассказал, как это можно будет сделать на примере Островского. В какой-то мере данную встречу можно считать прорывом, потому как впервые она объединила за одним столом инженеров и практиков. И парадокс в том, что те, кто некогда стоял у истоков осушения болот, сейчас возьмутся за их восстановление. Заболачивать Островское будут на средства Программы малых грантов ГЭФ. Вместе с работами по обновлению его гидрологического режима там будут применены современные методики по ускорению регенерации растительного покрова.
 
В приватной беседе Франк Эдом признался, что по состоянию своих болотных угодий Беларусь сегодня находится в более выгодном положении, нежели остальные государства. Помогло, по его мнению, нашей республике отсутствие частной собственности на землю, что делает процедуру необходимых согласований с землепользователями проще. Вот и смотрится она в сравнении, скажем, с Германией выигрышней: болота там стали осушаться начиная с XVI века и сегодня занимают 4% территории страны, или 14 тысяч км2. При этом на долю низинных топей приходится 10 тыс. км2 и еще 3 тысячи на счету у верховых болот. Из них в естественном виде сохранился лишь 1% болотных угодий. С 1970-х годов немцы приступили к восстановлению своих болот, преимущественно для природоохранных целей.

Капельку жизни

Деградированных территорий, где следовало бы обновить гидрологический режим, в Беларуси предостаточно. В той же Витебской области своей очереди дожидаются болота Долбенишки в Шарковщинском районе, Жада в Миорском. «Их восстановление позволит сделать устойчивым гидрологический режим не только одной территории – всего региона в целом. И если подобная практика в Беларуси укоренится, это поможет нам уменьшить локальные последствия глобального потепления в сравнении со странами, где естественные экосистемы сильно деградировали, — говорит директор АПБ Виктор Фенчук. — Однако восстановление болотных угодий не пройдет в считанные годы. Этот процесс растянется на десятилетия, и будем надеяться, что хотя бы нашим детям доведется увидеть, как заросли шрамы, оставленные мелиорацией». 
 

На Бартенихе измеряют парниковые газы.


Замеры метана проводят 1 раз в 2 недели, СО2 – раз в 3 недели.


Через 15 минут колбы наполняются СН4.


Так исследуют уровень грунтовых вод…


влажность почвы…


температуру окружающей среды.


Осушенное болото Островское.



Один из обводных каналов.


По пробе сапропеля определяют возраст болота. Слой торфа в 1 м растет 1000 лет. 

Красный оттенок воды — от гумусовой кислоты, которой переизбыток в торфе. Считается, что она помогает от желудочно-кишечных заболеваний. 

Пока на Островском самое распространенное растение – багульник болотный. 

Растет там и морошка приземистая – редкое, занесенное в Красную книгу растение. В Беларуси проходит южная граница ее ареала.


Извечные спутники всех мелиорированных болот – противопожарные водоемы. 

Специалисты обсуждают, как будут обновлять гидрологический режим торфяника Островское. 

 
Елена Садовская, фото автора, WildLife.by

Pin It

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *