Как я служил в резерве

Фота Bymedia.net

Фото Bymedia.net
Летом 2004 года в Вооруженных силах Беларуси положили начало эксперименту, призвав на службу в резерв первые 820 человек. С тех пор ежегодно присягу принимают порядка 3000 солдат-резервистов. Кто и за какие заслуги попадает в резерв и чем он отличается от «срочки»? Есть ли в нашей армии дедовщина, чем кормят солдат, против кого мы собираемся воевать? Корреспондент ET CETERA, отслуживший в резерве и уволенный нынешней осенью в запас, делится своими наблюдениями.
 
 
Кто служит в резерве
 
Закон «О воинской обязанности и воинской службе» гласит: «На службу в резерве призываются граждане, подлежащие призыву на срочную военную службу, в случае отсутствия потребности вооруженных Сил, других воинских формирований в военнослужащих срочной военной службы в порядке, устанавливаемом Президентом Республики Беларусь».
 
Право на подобную поблажку имеют призывники до 27 лет, «представляющие интерес для государства в сфере науки, культуры, искусства, спорта, высококвалифицированные рабочие, специалисты, занятые в сельском хозяйстве». Соответственно, и службу они проходят «без отрыва от производства». Точнее, почти без отрыва. В зависимости от уровня образования резервисты вызываются на сборы 1-2 раза в год в среднем на срок 30-50 дней. Выпускники военных факультетов и военных кафедр гражданских вузов служат год. Призывники с высшим образованием вызываются на сборы в течение двух лет, со средним специальным — в течение трех. Во время службы зарплату, как правило, не платят, зато рабочее место остается за человеком.
 
Кто же реально попадает в резерв? Из 100 человек, служивших в моей роте, лишь один не имел высшего образования. А так кого там только не было: банкиры с бизнесменами, архитекторы с таможенниками, юристы-международники и инженеры, тренеры и учителя, бухгалтеры и программисты, налоговики, менеджеры, журналисты… Сразу отмечу, среди нас оказалось немало детей военных и «блатных» — сыновей высокопоставленных чиновников.
 
Как правило, в этом вопросе не обойтись без ходатайства от руководителей предприятия и организации, где вы работаете. Хотя этого часто бывает недостаточно. В любом случае, конечное решение (отложить ваше личное дело в стопку «резерв» или нет) зависит от начальника отделения призыва военкомата или самого военкома. Как этого добиться, каждый решает сам. Во всяком случае, из десятков сослуживцев, с которыми я разговаривал на эту тему, лишь единицы признались, что им самим предложили идти в резерв. Все же остальные улаживали проблемы разными путями…
 
Поскольку призыв в резерв осуществляется только раз в год — летом, позаботиться о документах и заручиться гарантиями советую заблаговременно.
 
 
В чем отличия
 
Служба в резерве (когда кратковременные сборы приравниваются к срочной службе) — белорусское ноу-хау. В таком виде ее нет ни в одной стране мира.
 
Пожалуй, главное юридическое отличие резерва от «срочки» — то, что резервисты занимаются в войсках исключительно обучением: освоением военной специальности. Тут все кратко, сжато, никаких хозяйственных работ и уборки «отсюда и до обеда». Нечто отдаленно напоминающее некогда популярный экспресс-метод изучения английского языка от Илоны Давыдовой.
 
Касаясь межчеловеческих отношений: в резерве, в отличие от «срочки», практически отсутствуют оскорбления и острые конфликты на пустом месте. Зато есть диковинное для армии взаимоуважение.
 
Во-первых, тут нет «дедов» (старослужащих), все равны. Во-вторых, люди мы уже взрослые (от 22 до 26 лет), многие — семейные. Все, как правило, специалисты в своем деле, со сформировавшимися взглядами на жизнь и окружающую реальность. Потому нам просто было интересно друг с другом. Мы не выясняли, как 19-летние пацаны, кто круче, а обсуждали мировую политику с экономикой, советовались, как создать собственное дело и куда съездить на отдых. У каждого из нас уже была своя цель в жизни, и мы все стремились поскорей вернуться к семье, работе. Потому и вопросов, кто сегодня несет на полигон 12-киллограммовую радиостанцию, а кто — лопаты, у нас никогда не возникало. Наоборот, если тебе плохо, чувствуешь слабость, всегда найдутся желающие помочь, подменить тебя.
 
Наш возраст (командиры-лейтенанты были младше большинства из нас) и общественный статус накладывали отпечаток и на отношение к нам офицеров. На порядок меньше унижений, никакого рукоприкладства (что мы часом наблюдали на примере «срочников»), ни тренировочных излишеств (когда на солнце все 40 градусов, а новичков гоняют по стадиону в костюмах химзащиты и противогазах — за пару минут в подобном облачении промокаешь от пота насквозь, а душ тут всего раз в неделю…).
 
Очевидно, что с появлением резерва служба в армии стала меньше отпугивать, по крайней мере, парней с высшим образованием.
 
 
Чем мы хуже?
 
Естественно, что за четыре разрозненных месяца сборов архисложно постичь все подробности военного дела, как это удается сделать за год-полтора. Но усвоить необходимую основу вполне по силам.
 
Поначалу офицеры лишь насмехались: «А это кто, резервисты? Тоже мне пехотинцы, угроза НАТО!» Руководство обвиняло нас в саботаже после начала массовой эпидемии гриппа (а чего удивляться, когда из теплого офиса тебя бросают в холодный окоп). Однако чем дальше, тем больше они убеждались в том, что с нами можно «варить кашу». Прекрасную возможность удостовериться в том, что резерв себя оправдывает, представилась нынешней осенью: резервисты впервые участвовали в комплексном оперативном учении «Осень-2008». А это вам не шутки.
 
Уже на втором сборе нашу роту присоединили к батальону «срочников». Под руководством юных сержантов мы и готовились к учениям на протяжении двух месяцев. За это время прошли столько, чего иные не видят и за полтора года. 70 дней полигона, десятки стрельб и сотни отстрелянных патронов, порядка тысячи пройденных «на своих двоих» километров пути с полной выкладкой (10-20 кг за спиной), неделя жизни в лесу в собственноручно вырытых блиндажах… И это все — в любую погоду.
 
«Если б знал, что придется столько ходить, подался бы служить на подводную лодку», — пошутил после очередного многокилометрового похода мой замученный товарищ. «Завтра лучше не просыпаться. Не нужна мне такая жизнь!» — посетовал другой.
 
Признаюсь, никогда не думал, что может быть так трудно. Не представлял, что четыре часа сна в армейской кровати могут быть самым вожделенным желанием в жизни. Иногда хотелось просто завалиться в грязную канаву и не вставать. Но мы терпели, стиснув зубы, мы старались, понимая, что это — наш долг и альтернативы нет.
 
Не буду отвечать за всех резервистов, принимавших участие в «Осени-2008», но про себя скажу. Показалось, что даже сами офицеры не ожидали от нас столь слаженного и успешного выступления на учениях. Свидетельство тому — благодарность и командира бригады, и комбата (из уст которого услышать хорошее слово можно раз в год, да и то по обещанию). В итоге нам присвоили «младших сержантов» и уволили в запас. Резерв оправдал себя. А мы оправдали резерв.
 
 
О хлебе насущном
 
Кормежка в армии — не самое сильное место. Первые дни после «гражданки» воротишь нос при виде пюре, в котором воды — добрая половина; при виде макарон, варившихся по меньшей мере часа два, или капусты, которую тут подают в любом виде, кроме свежего. Мяса (о его качестве умолчу) — кот наплакал. Иногда дают рыбу, несколько раз в неделю — яйца. Из овощей — опять же капуста, лук, морковка да свекла. И, естественно, каши: перловая, рисовая, гречневая. Все исключительно вареное. Лучшее блюдо армейской кухни — супы. Видимо, потому, что переварить их, как макароны, невозможно.
 
«Неужели думаете, что вас не хотят кормить лучше, — втолковывал нам один из прапорщиков. — Но попробуйте приготовить макароны по-домашнему для тысячи человек — это нереально!» Из этого делаем вывод: чем меньше часть, тем лучше кормежка.
 
Поход в столовую — это целый ритуал с построением, исполнением военной песни по дороге и ожиданием своей очереди (полчаса — нормальное дело). На еду отводится минут десять. Замечу, что в количестве еды недостатка нет, но из-за скудноватого рациона «запала» хватает всего на пару часов. Потом на помощь вечно голодным солдатам приходит магазин. Самые популярные товары — это вафли, «Роллтоны», печенье, сигареты, напитки и семечки. Однако деньги и время на подобную роскошь есть далеко не у всех и не всегда.
 
А вот на полигонном выходе, особенно когда кормишься в лесу от полевой кухни, о солдатской столовой уже мечтаешь. Там в «моде» выцарапанная на ложках надпись «Ищу мясо». По утрам дают макаронный «клейстер». Отсутствие магазина частично восполняют деятельные женщины-торговки.
 
 
Идеология по-армейски
 
Честно говоря, складывается впечатление, что в головах некоторых офицеров — настоящий винегрет

Фото Bymedia.net

Фото Bymedia.netиз официальной пропаганды, вычитанных или подслушанных где-то отрывочных сведений и событий реальной жизни. В нашей армии поют строевые речевки на американский манер и смотрят документальные фильмы про израильскую армию. На информировании замполиты растолковывают личному составу сущность агрессивной политики НАТО. А на тактических занятиях мы «воюем» против поляков, литовцев и все тех же янки.
 
Неудивительно, что в головах солдат царит полная неразбериха, хотя многие из бойцов с трудом найдут на карте США и уж точно не назовут страны-члены Североатлантического альянса. Зато они убеждены, что нашей маленькой и гордой стране угрожают «силы зла».
 
Так, один сержантик-танкист из Новополоцка, который после окончания срочной службы собирается перейти на контракт, на полном серьезе убеждал меня в том, что враг может нагрянуть откуда угодно — хоть с Украины.
 
— Вот вступят украинцы в НАТО и нападут на нас!
— Зачем же им нападать? — недоумевал я. — Они ведь наши соседи, братья-славяне.
— Братья не братья, а продадутся Америке — и нападут.
 
 
Дедовщина
 
«Ну, как тут у вас с дедовщиной?» — спросил я у сержанта в первый армейский вечер. «За неуставные отношения начальство жестоко наказывает, — ответил парнишка, отсчитывавший до дембеля последние полгода. — Как минимум на «губу» попадешь, а то и под суд». Впрочем, не все и не везде так однозначно.
 
Конечно, зверств, царивших на просторах «великого и могучего», сейчас нет и в помине. Оно и понятно: в советские времена служили вместе представители всех 15-ти республик, и множество конфликтов происходило на национальной почве. Теперь, когда вся разница в том, что «ты из Могилева, а я из Гродно», делить стало нечего. Почти.
 
Питательная основа дедовщины — разные сроки службы. Иначе говоря, старослужащие повелевают новобранцами. Так, первые 10-12 месяцев из 18-ти парень в большей или меньшей степени бесправен. Он моет за «дедом» котелок, чистит его автомат, подшивает ему чистые воротнички, рубит за него дрова. В этот период может и по зубам схлопотать. Однако статус солдата определяется не только количеством прослуженных месяцев, но и его неформальным «званием»-прозвищем. До принятия присяги ты — «запах», после нее — «дух» («салабон»). Далее идут «слон», «череп» («черпак»), «дед» (осталось служить меньше полугода) и, наконец, «дембель» («дед», увольняющийся в ближайшие месяцы). Например, чтобы поменять обидный ярлык «слона» на более достойный «череп», нужно заплатить «дедушкам». Служившие с нами ребята отдавали за подобный «перевод» по 120 (!) тысяч рублей. И это при армейской зарплате от 20 до 40 тысяч.
 
Что до рукоприкладства, то с этим все-таки строго. В нашем батальоне двое «дедов» получили по пять суток ареста за то, что не только забирали у «малых» деньги, но и избивали их по ночам. Так, ради профилактики. Несмотря на то, что «молодняка» численно больше, все, как правило, молчат, терпят и ждут своего часа, когда сами станут «дедами» и смогут отыграться на новом пополнении. Такой вот замкнутый круг.
 
Разговаривая с самыми разными людьми, от всех слышал одно и то же: армия невозможна без дедовщины. «Иначе тут будет полная анархия, — уверял меня паренек-«череп», шесть лет назад переехавший в Беларусь из Средней Азии. — И не думай, что офицеры ничего не знают. Просто подобная система их устраивает. Ведь деды, по сути, помогают им поддерживать дисциплину».
 
 
Мат — всему голова
 
Еще одной «черной меткой» нашей армии является нецензурная брань. Мат — неотъемлемый атрибут военного человека, ведь матерятся в армии все без исключения: от рядового до полковника (про генералов не скажу — не слышал). И чем больше звезд, тем изощреннее ругань. Даже женщины (фельдшеры, психологи) не являются сдерживающим фактором. Смотришь на все это и задаешься вопросом: как людям в погонах удается переключаться на человеческий язык за границами КПП?
 
Мат вкупе с оскорблениями и унижениями — норма в армейских взаимоотношениях. Почему же нельзя с людьми похорошему? И солдаты-старослужащие, и офицеры в один голос утверждают, что «по-человечески пацаны не понимают — еще больше садятся на голову».
 
 
Национальная?
 
«Ты все еще служишь в белорусской национальной армии?» — получаю я СМС от друга из Канады. Одно слово в этом определении точно лишнее — «национальная».
 
На стендах и плакатах, в наименованиях частей и бригад — имена, цитаты, герои исключительно из российско-имперского и советского прошлого. Разве что название страны и портреты президента новые. Будто не было у нас легендарной истории Великого княжества Литовского, славных побед в Грюнвальдской и Оршанской битвах, князя Витовта и гетмана Острожского, восстаний Костюшко и Калиновского…
 
Когда перед присягой я поинтересовался у взводного относительно ее белорусскоязычного текста, он неподдельно удивился: «А чем русский не устраивает?» Впрочем, никто не препятствует принимать присягу на «мове». Проблема в том, что сами солдаты к этому не очень-то стремятся.
 
В армии поют в основном русские песни, читают новости из газеты «Звязда» в переводе на русский язык, насмехаются над «трасянкой» деревенских хлопцев… Подобный миропорядок «цементируют» офицеры, среди коих немало приезжих из бывших республик СССР (в основном из России), воспитанных строго в советском духе.
 
 
Зачем это нужно?
 
Про армию совершенно точно говорят: кто там служил, тот в цирке не смеется. Но с моей точки зрения, через это должен пройти каждый здоровый мужчина. Тут становишься более  самостоятельным, учишься распознавать людей, терпеть, переносить тяготы и невзгоды, а главное — начинаешь по-новому ценить настоящую дружбу и свободу.

Кастусь ЛАШКЕВИЧ, ET CETERA

Pin It

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *