«СТИХИЯ ВЛАСТИ АНТИЧЕЛОВЕЧНА»


Непереводимое белорусское «мысьляр» идеально подходит Валентину Акудовичу – «беззаконной звезде» отечественного интеллектуального ландшафта, философу по масштабу и глубине мышления, а не по чинам и званиям.  
 
 

По просьбе «БДГ» он согласился дать беглый анализ текущего момента в жизни страны. И сделал это, как всегда, парадоксально, афористично и глубоко.

Об ожиданиях

– События последней сумасшедшей недели можно оценить по-разному. Для сверхоптимистов, которые ждали, что 19-го случится чудо, эти события, несмотря на эмоциональный позитив, могут показаться недостаточными. Пессимистам эта неделя добавила оптимизма. На мой взгляд, на этих выборах победы альтернативных кандидатов произойти просто не могло. Даже если бы это случилось, административный ресурс, машина репрессий и технологии фальсификаций однозначно отдали бы преимущество действующему президенту. Одна из проблем оппозиции (и Беларуси в целом) была в том, что у сил, желавших перемен, после ухода Пазьняка с позиций лидера другой равнозначной фигуры не было. Вопрос обывателя «Если не Лукашенко, то кто?» оставался без ответа. И я от этих выборов, их подготовки и последующих событий ждал, что мы получим альтернативу Александру Лукашенко. И боялся: сможет ли Милинкевич (про Козулина как альтернативную фигуру я почему-то изначально не думал) воспользоваться этой ситуацией, не повторит ли он вариант Гончарика – выборы прошли и про человека забыли. То, что Милинкевич сможет так раскрутиться, про него узнает почти вся Беларусь, а некоторая часть в него еще и поверит, что его поддержит европейская демократия и ее крупные политические фигуры, оказалось сверх моих ожиданий. И внушает оптимизм.

О неожиданностях 
– Уже 18 лет, как я «живу в борьбе»: хожу на митинги и кричу «Жыве Беларусь!». Но никак не думал, что 19-го придет столько людей. Не думал, что у молодых людей найдется отвага поставить палатки и выстоять. Не ждал, что люди придут 25-го. Тем более, что накануне был разогнан лагерь. И тут такая реакция! Возможно, даже немного истеричная: мол, а пойду, раз вы такие сволочи! Наверное, что-то сдвинулось в обществе, какие-то границы перешла власть своей тотальной ложью и гнусностью. А ведь белорусы – боязливый народ. Всех храбрых давно повыбивали войнами, восстаниями, репрессиями. Целые генетические ряды мужества были уничтожены. Я потом ходил и все говорил себе: «Тоже мне, аналитик, великий специалист по Беларуси и белорусам…». Меня белорусы сейчас просто удивляют! Кто-то из поляков написал, что белорусы – самый таинственный этнос в Европе. Сколько ими не занимаешься, никогда не знаешь, что от них ожидать!

О реакции власти 
– За всю эту неделю для меня оставалось большой загадкой одно: поведение власти. Почему власть позволила поставить палатки и стоять им три дня? Мы ведь хорошо знаем свою власть: достаточно было одного жеста сверху, чтобы все в пять минут убрали.

У меня есть много версий произошедшего. Озвучу одну, которая появилась первой и кажется наиболее вероятной. Поскольку власть не знала реальной картины происходящего, кто-то слишком умный наверху решил провести глубинный зондаж ситуации. Посмотреть и оценить потенциал оппонентов, количество людей, возможный резонанс и т.д. Если это так, то придумано было классно. Но потом они заигрались. Происшедшее дало мощный резонанс, который власть, возможно, не просчитала. Вдруг возник какой-то моральный императив, который воплотился не в слова, а в действия.

Власть, бесспорно, занервничала, потому что все пошло не по ее сценарию. СМИ объявили, что «революция закончилась, так и не начавшись», что «голубым» конец и вообще ничего не было. А тут на следующий день опять! Плюс санкции Евросоюза. Здесь заволнуешься… Когда я узнал, что пошли на Окрестина, то сказал: им мало не покажется. Ведь целую неделю до 25-го репрессивные структуры сдерживали в себе энергетику злости: не хватали и не били.

– Был ли у вас в эти дни страх?

– Был, конечно. За детей, за себя. У нас в семье все были психологически готовы к арестам близких. Но обошлось… Природная стихия может быть более жестокой, чем люди. Цунами, извержение вулкана… Но у жестокости власти есть нечто, что пугает больше, чем природная стихия. Природа нейтральна: ей все равно кого валить дерево или человека. Стихия власти античеловечна.

О текущем моменте 
– Говорят, налицо ситуация пата: у обеих противостоящих сторон нет четкого плана действий…

– Пат – это ситуация, когда силы более или менее равные. Не будем преувеличивать: силы пока не равны. 25-го спектакль закончился. Дальше должна быть пауза. И Милинкевич, будто услышав это, объявил…

– Антракт…

– Даже не антракт – думаю, дальше будет другой спектакль. Вернее, следующая серия. Праздник закончился. Нужно начинать ежедневную политическую работу. Очевидно, что энергетика взрывного противостояния уже отработала свое на 120%. Энтузиасты говорят: нужно ходить каждый день. Но ходить, увы, нечем. Есть мнение, что если нас соберется много, то все – победим! Ну да, пойдем брутально бить стекла, потому что когда нас много – не поймают? Побьем, а что дальше? Законы-то останутся теми же, власть – той же. Чтобы власть сменилась, нужно менять законы. Просто так сверху не уходят и не приходят. Даже если бы Лукашенко ушел – что прописано в Конституции? На его место приходит председатель парламента, а какой у нас парламент – всем известно.

Проблема в том, что силы, которые хотят перемен, локализированы и заблокированы. Нет каналов выхода в правовое поле! Пока они сажают нас, а не мы их, они (а не мы) существуют в правовом поле. Очень хороший пример – Украина. Там у майдана были каналы транспортировки энергетики противостояния в Верховную Раду, в Верховный суд. Было пусть неформальное, но влияние на спецслужбы. Было, наконец, независимое телевидение. У нас же нет каналов влияния, через которые можно было перевести в правовое поле энергетику даже ста тысяч несогласных. Мы, условно говоря, сидим в крепости, окруженной рвом, а за ним стоят «татары», захватившие остальную страну. Это четко показал эпизод с палаточным лагерем на Октябрьской площади. Единственным реальным эффектом здесь был эффект презентации – демонстрация того, что есть несогласные с лукашенковской системой.

О поисках потерянной свободы 
– Так что же делать с «татарами»? Может ли наша крепость превратиться в страну? Пока она выглядит скорее как резервация, остров Свободы…

– Дело в том, что с «татарами» ничего особенного не сделаешь.

– У них другой язык?

– У них другие ценности! Я, наверное, успел всем надоесть со своими идеями, но… Мы сформировались, как «вясковая» нация, потом стали рабоче-крестьянским и индустриальным сообществом. Однако ни деревня, ни рабочие, не порождают национальной элиты, которой у нас практически нет. Универсальные ценности – свобода, права человека, достоинство – как ценности воспринимаются только элитами. Для деревенского, рабочего человека это не ценности. Там ценности другого порядка, онтологические: выжить, накормить семью и «лишь бы не было войны». По ценностному принципу Беларусь разделена на две части: одна из них – небольшая, для которой универсальные ценности реальны, за них можно стоять на площади. Ведь не за хлеб стояли на Октябрьской площади, не за колбасу! Стоять можно только за идею. Я уже писал как-то, что мы получили независимость, но потеряли свободу. И вот сейчас ситуация «потерянной свободы» многих начинает не устраивать.

– Андрей Хаданович в интервью «БДГ» сказал, что нам не хватает дистрибьюторов свободы. Вы с этим согласны?

– Согласен. Но в отличие от дистрибьюторов какого-нибудь материального товара этому нельзя научить. Должна сложиться ситуация (и, по-моему, она уже складывается), когда дистрибьюция свободы окажется актуальной, когда быть дистрибьютором свободы станет просто модно.
 
Беседовали: Макс ФРИШ, Оксана ТУШКИНА

 

Pin It

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *