В ЧЕМ СЕКРЕТ ЭКЗИТ-ПОЛОВ ECOOM?


ECOOMВо время референдума 2004 года впервые в Беларуси проводились экзит-полы — опросы на выходе с избирательных участков. Этим занимались балтийский филиал Gallup Organization и белорусский аналитический центр ECOOM. Различие между окончательными результатами были разительными. Согласно данным Baltic Surveys the Gallup Organization, за изменение Конституции проголосовало только 48,4% населения, имеющего право голоса, экзит-пол ECOOM дал такой результат: «за» изменение Конституции — 82,3% избирателей, «против» — 17,7%.
 
За время, прошедшее с той войны экзит-полов, было немало сказано и написано о степени компетентности и ангажированности двух этих исследовательских центров.
 
Возможно, и не стоило бы возвращаться накануне президентских выборов 19 марта к тем спорам, если бы не репортаж с «круглого стола» социологов, опубликованный 7 марта в газете «СБ-Беларусь сегодня».
 
В нем принял участие глава  ECOOM Сергей Мусиенко, который рассказал о некоторых особенностях проведения  руководимым им центром экзит-пола в октябре 2004 года. Понятно, что он хотел убедить избирателей в доброкачественности своего исследования. Но аргументы, которыми он при этом оперировал, заставляют вспомнить сакраментальное «язык мой — враг мой».
 
Для понимания того, сколь саморазоблачительными  были заявления руководителя ECOOM, необходим небольшой экскурс в методологию социологических исследований.
 
Для того чтобы результаты, полученные при обследовании небольшой выборки в несколько сотен или тысяч человек, можно было распространить на весь изучаемый массив (генеральную совокупность) — скажем, на 7 миллионов всех избирателей Беларуси, выборка должна быть репрезентативной. Иными словами, быть уменьшенной копией генеральной совокупности. Согласно законам статистики этого можно достичь, если выборка будет случайной. Тут имеется небольшая тонкость, связанная с разным пониманием случайности в обыденном и научном смыслах. В обыденном смысле случайный выбор — это выбор кого угодно, того, кто под руку попадется. С точки зрения статистики случайный выбор — это достаточно сложная процедура. В идеале для этого нужно, фигурально выражаясь, написать имена всех белорусских избирателей — от Александра Лукашенко до последнего бомжа, на отдельных бумажках, сложить их в мешок, перемешать, вытащить нужное количество бумажек (для разных исследований от 1,5 да 20 тысяч), и опросить именно этих людей, как бы сложно это ни было.
Это идеальный вариант. На практике используют более простые методы, которые обеспечивают выборку, близкую к случайной и поэтому репрезентативную.
 
Скажем, при проведении экзит-пола на конкретном участке интервьюеры опрашивают каждого десятого (или двадцатого, или сотого) избирателя, который выходит из участка. Тут важен именно жесткий принцип отбора, причем процедура отбора должна быть независимой от измеряемой характеристики — понятно, что порядок отбора каждого десятого (двадцатого, сотого) избирателя, сделавшего свой выбор, никак не связан с его политическими пристрастиями.
 
Именно такой должна быть корректная процедура отбора в исследовании, претендующем на объективность.
 
Этот скучноватый социологический экскурс совершенно необходим для понимания смысла признаний Сергея Мусиенко. Но перед тем, как их процитировать, еще одно наблюдение. Из описанной выше корректной процедуры отбора ясно, что часть отобранных таким образом опрошенных на вопрос, как они проголосовали, могут дать ответы, отличные от «за» или «против» — кто-то мог испортить бюллетень, многие могли просто отказаться отвечать на вопрос интервьюера. Кстати, в итоговом отчете Baltic Surveys the Gallup Organization по экзит-полу на референдуме 2004 года количество таких ответов приводилось: «1,03% испортили бюллетень, 0,69% голосовали только в парламентских выборах, и 16,63% не ответили, как они голосовали». У ECOOM тогда все сошлось, как в сказке: «за» — 82,3% избирателей, «против» — 17,7%.
 
Так-таки никто не отказался отвечать?
 
Впрочем, это сомнение полностью развеивается признанием Сергея Мусиенко, сделанным на упомянутом «круглом столе». Итак: «Мы действительно проводили экзит-пол во время референдума. Признаюсь честно, как частной структуре поначалу делать было это непросто. Мы прошли все этапы непризнания и непонимания. Но все же свой результат получили. Мы посчитали, что для более-менее объективной оценки нам будет достаточно опросить около 5 тысяч человек. Потолок — 9 тысяч. В итоге же опросили 18 тысяч. Люди после голосования сами подходили к нашим анкетерам, выстраивались в очередь, не хотели уходить, пока их мнение не будет учтено и в экзит-поле».
 
В очередь, значит, выстраивались, уходить, значит, не хотели, пока их мнение не будет учтено? А как же категорическое и безусловное требование добросовестного исследования, что отбор должен быть случайным? Очевидно, что специалисты из ECOOM понимали и понимают это требование просто — опрашивать первых попавшихся людей. И даже еще проще — опрашивать тех, кто хочет быть опрошенным.
 
На этом можно было бы поставить точку: раз правила проведения исследования были грубо нарушены, то грош ему цена, но стоит все же объяснить, как избранный ECOOM способ отбора респондентов обусловил некоторые особенности результатов.
 
Понятно теперь, почему среди 18 тысяч опрошенных не нашлось ни одного, кто отказался бы отвечать. Конечно, если опрашивали тех, кто сам рвался быть опрошенным, то откуда могут быть отказавшиеся отвечать?
 
Выше было отмечено, что действительно научно обоснованная процедура отбора должна быть независимой от измеряемой характеристики. А теперь вспомним ситуацию октября 2004 года: по радио и телевидению, в государственных газетах и на политинформациях на работе людям денно и нощно объясняют, как они должны правильно голосовать на референдуме, а те, кто выступает против, клеймятся как отщепенцы и враги.
 
Вы представляете, какой непреклонной волей в такой ситуации должен обладать человек, чтобы, проголосовав «против», встать в очередь к интервьюерам ECOOM, и достоявшись, заявить: «А я проголосовал «против»? И насколько проще это сделать человеку, который, сообщая о своем выборе «за», чувствует за собой всю мощь государственной машины.
 
Из этих простых соображений о политической сихологии следует, что благодаря методу отбора, использованного ECOOM, выборка оказалась очень сильно скошенной в сторону сторонников президента, доля проголосовавших на референдуме «за» среди опрошенных ECOOM оказалось существенно больше, чем среди населения в целом. Насколько велико было это отклонение — сказать трудно, но в любом случае при таком методе отбора результат с необходимостью должен был получиться далеким от реальности.
 
Автор этих строк не намерен уподобляться специалистам из известного ведомства и утверждать, что сотрудники ECOOM в октябре 2004 года просто высосали данные своего экзит-пола из пальца: чего не знаю, того не знаю. Возможно, их не стоит даже упрекать в том, что свой экзотический метод отбора респондентов они использовали сознательно, чтобы получить желаемые результаты. Можно даже допустить, что намерения были сугубо благие. Но результат был обусловлен не этими намерениями, а абсолютно неадекватной техникой проведения исследования.
 
Не будем загадывать, какими будут результаты грядущих выборов. Но если ECOOM будет проводить на них экзит-пол, причем проводить в своем стиле, как в 2004 году, то результаты этого экзит-пола будет гарантированно «элегантными».
 
Юрий ДРАКОХРУСТ,
кандидат физико-математических наук

Pin It

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *