БЫДЛО


«Оппозиция, которая народ иначе, как быдлом, и не называет…» — пример­но такая фраза прозвучала года полтора-два назад из уст президента. Сначала она мною была услышана по ТВ, затем прочитана в одной из госгазет — пото­му и осталась в памяти.
 
ОБИДНО, что и говорить. Живу вроде в деревне, высо­кой должности по работе не занимаю — стало быть, и есть тот самый народ, который быдло. Обидно!
 
Особенно обидно, что ни за президента, ни за его Консти­туцию никогда не голосовал — стало быть, и есть та самая оппозиция, что обозвала на­род быдлом. Получается, сам себя обозвал.
 
И с тех пор неспокойно на душе: чувство собственного достоинства не позволяет ни оскорблять себе подобного, ни терпеть оскорбления от кого бы то ни было. Такая вот за­щитная самооценка — а все равно неспокойно…
 
БЫДЛО — это стадо, скот.
 
Быдло откармливают, хоро­шо откармливают, чтобы затем повести на скотобойню и вер­нуть с лихвой то, что было зат­рачено на его содержание.
 
Быдло не знает, что его ждет. Быдло живет настоящим — была бы охапка сена, водо­пой, тепло в стойле да погон­щик не злой.
 
Быдло покорно идет туда, куда его гонят под прикрикивания и размахивания кнутом, время от времени издающего резкие щелчки-выстрелы, что­бы быдло всегда чувствовало близость пастуха. Отстающих стегают, но не столько для то­го, чтобы подогнать их, сколь­ко для поддержания постоян­ной бдительности и стремле­ния предугадать намерения погонщика. Отклонившихся от указанного курса уже не стега­ют, а секут, перемежая удары кнута с матерщиной. Бьют до крови даже тогда, когда скоти­на, поняв свою оплошность, стремглав мчится, подгоняе­мая псами, назад в стадо.
 
Быть в стаде, в его середи­не, окруженным себе подобны­ми, — значит, быть в полной безопасности. Чтобы удер­жаться в этом по-скотски ком­фортном положении, надо ид­ти вместе со всеми — в ногу и в одном направлении. Причем не обязательно видеть цель, куда идешь. Важно глядеть се­бе под ноги и идти по копытно­му следу лидера. Впрочем, можно идти и не с опущенной головой, а с поднятой — утк­нувшись носом в хвост идуще­го впереди. Главное — не сбиться с дороги, проторенной и единой для всех.
 
Быдло привыкло к своему скотскому положению и счита­ет его естественным. Случай­но оказавшись на свободе, быдло теряется и выказывает все признаки сильного беспо­койства: мычит во всю мощь, бежит куда-то, внезапно оста­навливается, опять мычит, взывая о помощи, опять бежит, но уже в другую сторону… И радуется, самостоятельно най­дя родное стадо или будучи найденной пастухами.
 
Быдлу свобода не просто не нужна, она ему противопо­казана, ибо непривычна и смертельно опасна.
 
Быдло бо­ится всего нового, поскольку оно также непривычно и может таить в себе опасность, может оказаться тем, что трогать нельзя, ибо оно хозяйское.
 
Быдло не может принимать самостоятельные решения. Быдло лишено свободы выбо­ра. Быдло должно хорошо ус­воить: дозволено лишь то, что приказано, и запрещено все, что не дозволено.
 
Быдло должно быть благо­дарно за заботу о себе, за то, что за него думают, за то, что за него решают, за то, что не надо самому выбирать свой путь.
Участь быдла — всегда ос­таваться бездумным, безволь­ным, безмолвным, бесправ­ным.
 
Быдло может быть разно­мастным и разнополым, разноростным и разновесным, но оно остается все тем же быд­лом — единая внутренняя суть сильнее всяких внешних отли­чий.
 
Высшая ценность для быд­ла — стабильность, то есть сохранение того состояния, в котором скот находится. Выс­шая радость — маленькие улучшения бытия: прирост ка­лорийности питания, побелка стойла, автоматическая поил­ка   с   неисчезающей   водой, утепленные окна в хлеву и от­сутствие сквозняка. Также неп­лохо, если твое существова­ние хотя бы немного получше, чем у ближайшего соседа по хлеву.   Мысль   же   сравнить свое житье с жизнью тех, кто находится поодаль, не прихо­дит в голову быдлу.
 
Хозяин может выделить ко­го-нибудь из общей массы — за тягловую силу, за больший привес, за рекордный удой — дать лишнюю охапку сена, или более вкусную жвачку, или да­же повесить медный колоколь­чик на шею в сочетании с пластмассовой биркой с номе­ром в проколотом ухе или выжженным на шкуре клей­мом. К выделенному животно­му могут даже приводить вы­соких гостей, фотографиро­вать и снимать на пленку в об­нимку со своим надзирателем. Его даже могут отправить на выставку хозяйственных дос­тижений, чтобы самые высо­кие лица могли нежно потре­пать холку, умиленно пригова­ривая ласковые слова.
 
Быдло могут даже не назы­вать быдлом, а присвоить ему почетное звание племенного скота, назвать элитной поро­дой. Но быдло все равно оста­ется быдлом — ему не простят снижения показателей и какие-нибудь взбрыкивания.
 
Быдло всегда безродно, да­же если оно и породисто. Вол не должен знать, что ведет свой род от дикого быка — со­родича зубра и бизона. Свинья не должна знать, что когда-то ее предком был необузданный вепрь. А медлительный коня­га-водовоз никак не должен представлять себя мустангом.
 
Хотя, бывает, появляется какое-то тревожное чувство. Кто-то первым рванет вдруг из стойла, затем, подчиняясь стадному инстинкту, дернутся и те, кто стоял рядом, а после и остальные, не отдающие се­бе отчета в причинах происхо­дящего — просто действуя, как все. Всеобщее безумие овла­девает всеми — стадо несется неведомо куда, сокрушая все на своем пути и не слыша кри­ка испуганных погонщиков. А потом внезапно все успокоит­ся… И вновь вернется на круги своя…
 
НЕВАЖНО, как тебя назы­вают, — важно, за кого тебя принимают.
 
Если тебе, простому граж­данину, законно издаваемую негосударственную газету нельзя ни купить в киоске (пос­кольку ее туда не принимают для распространения), ни вы­писать для доставки на дом по почте (поскольку она исключе­на из подписного каталога), то тебя совершенно однозначно принимают за безмозглое быд­ло, которое должно пережевы­вать только ту информацион­ную жвачку, которую власть считает полезной для твоего умишка.
 
Если тебе, работнику предприятия, организации или учреждения, твое начальство настойчиво советует выписать хоть какую-нибудь государ­ственную газету, мотивируя это тем, что таково указание свыше, то не спеши сильно обижаться на то, что админи­страция принимает тебя за быдло. Пойми — за быдло принимают и ее. Ведь в итого­вом отчете идеологического отдела райисполкома ты без­лик, поскольку спрятан в об­щем количестве сослуживцев. А вот данные по обязательной подписке твоей администра­ции персональны — их будут зачитывать на ближайшем расширенном заседании ис­полкома.
 
Если тебя, радиослушате­ля, телезрителя или читателя доступных газет, убеждают, не слишком заботясь о логике, что избирательная система в нашей стране хороша, а у тех, кто нас критикует, — никуда не годится, то тебя опять прини­мают за быдло, неспособное отличить зерна от плевел (хотя на самом деле скотина как раз умеет это делать — но то нас­тоящая скотина, а ты ведь быдло).
 
Если тебе, скорее всего мо­лодому человеку и хорошему работнику, предлагают побыть наблюдателем на выборах или референдуме, то не торопись гордиться оказанным тебе вы­соким доверием — скорее, на­оборот: потому и предложили, что принимают тебя за покла­дистое быдло, ибо уверены, что ни за чем ты наблюдать не  будешь, а если и будешь, то ничего не заметишь, а если и заметишь, то ничего не возра­зишь.
 
Если тебе, члену участко­вой избирательной комиссии, вопреки Закону, дают для вы­вешивания на участке образец бюллетеня о допуске прези­дента к очередному переизб­ранию с услужливо помечен­ным «за» — то тебя, как и ос­тальных членов комиссии, принимают за быдло. В день проведения референдума этот образец остается висеть в ка­бине для тайного голосования — значит, за быдло, не знаю­щего, как проголосовать, при­нимают и каждого, кто входит в эту кабину.
 
Если тебе, руководителю трудового коллектива, следует ежедневно отчитываться о том, сколько твоих подчинен­ных проголосовало досрочно, — то не думай, что тебя при­нимают хотя бы за сторожево­го пса. Тебя тоже принимают за быдло, обязанное делать самую грязную работу.
 
Если тебе, избирателю, сборщик подписей за лучшего президента всех времен и на­родов говорит, что за иного кандидата ты поставить под­пись уже не имеешь права, то тебя явно принимают за быд­ло, которое не только не знает своих законных прав, но даже и не попытается их узнать, об­ратившись к самому закону.
 
Если тебе, курсанту воен­ной академии, подсовывают подписной лист в поддержку уже упомянутого пожизненного президента и предлагают пос­тавить подпись за него, то те­бя принимают не за будущего офицера и человека чести, а за покорное быдло, уже приу­ченное к тому, чтобы испол­нять даже не приказы, а прос­то пожелания старших началь­ников.
 
Если тебе, занимающему, допустим, «высокооплачивае­мую» должность кочегара, объ­ясняют, как ты ошибся, поста­вив подпись на за того канди­дата в президенты, ибо отопи­тельный сезон скоро заканчи­вается, а новый лично для те­бя может и не начаться, то те­бя принимали за быдло и ра­нее, считая, что будешь рад любому куску хлеба за любую работу.
 
Если тебе, служащему бан­ка, врачу, учителю или юристу, доводят план по заготовке зе­леной массы летом и еловых лапок зимой, по прополке и уборке корнеплодов, то тебя принимают за быдло, обязан­ное заниматься принудитель­ным и большей частью беспо­лезным трудом.
 
Если тебе, многолетнему школьному завучу, звонит из райкома БРСМ только начина­ющая свой путь наверх по карьерной лестнице девчушка и заявляет, что ты должен обеспечить прирост «патриоти­ческих рядов» за счет своих учеников, то тебя принимают за быдло, которому следует точно указать, как надо воспи­тывать нашу молодежь.
 
Если тебе, кем бы ты ни был, постоянно дают понять, что у нас в стране есть неза­менимый человек, один-един­ственный способный прини­мать правильные решения, то всех остальных, включая тебя, держат за быдло, предназна­ченное только для прилюдной порки.
 
Если…
 
ВПРОЧЕМ, мало найдется людей, у которых не было бы подобных «если». Таких «если» становится все больше, но по­чему-то их не приводят в ра­портах о наших спортивных, музыкальных, экономических и иных успехах.
 
«Дело не в том, изберете вы меня или не изберете. Куда вы денетесь — изберете», — ска­зал президент, обращаясь в лице жителей провинциально­го городка ко всему белорус­скому народу.
Случалось ли вам обра­щаться так к тем, кого вы лю­бите и уважаете, ради кого вы живете? Может, стоит заду­маться: «А куда мы действи­тельно денемся, если не избе­рем?»
 
Владимир КОБРИН.
Минская область
 
Газета «Товарищ», 7 февраля 2006 г.

Pin It

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *