БЫВШАЯ УЗНИЦА ОСВЕНЦИМА: «КАК СЕЙЧАС ЖИВЕТСЯ – ТАК ЛУЧШЕ И НЕ НАДО»


27 января отмечается 61-я годовщина освобождения узников фашистского лагеря смерти Освенцим, располагавшегося недалеко от польского города Краков. Корреспонденты «Борисова электронного» встретились с бывшей узницей лагеря Софьей Дешкевич.
 
Софья Алексеевна живет одна в добротной избе одной из деревень Борисовского района. Очень плохо видит и открывает дверь только хорошо знакомым людям, да вот еще нам, журналистам (правда, улыбаясь, сказала, что «ни в жисть» не открыла бы, если б мы не предупредили заранее по телефону о своем визите).
 
«Меня забирали немцы прямо из деревни, — вспоминает Софья Алексеевна. – У меня на руках тогда крошечная дочка Зина была – всего-то восемь месяцев ей было… И угодили мы в Освенцим. До сих пор помню этот день – 13 октября 1943 года. Жили в специальном бараке для матерей с маленькими детьми».
 
Барак был длиннющим – не меньше километра, рассказывает Софья Алексеевна. С обоих торцов – ворота. При входе в одни из них было специально огражденное место, куда до кремации складывали трупы. «А рядышком «загончик», где мы увидели маленьких детей, — утирая слезы, рассказывает бывшая узница. – Не знаю, как они там оказались, наверное, матери умерли… Ну мы, прибывшие женщины, конечно же, детишек к себе разобрали».

 
Кормящие матери не работали, «только сидели взаперти». Распорядок дня был таким: дважды в день – утром и вечером – выводили на воздух, на плац. Все остальное время сидели в бараке. «Кормили очень плохо – в день по литру супа из резаной травы, по 100 граммов черного хлеба. Только по средам (мы так ждали этого дня!) давали какой-то юшки, в которой было немного жира. «Отъедались» на всю неделю… Я свою Зиночку грудью тогда кормила. Сама ведь досыта не ела… В общем, заболела моя дочушка. Нас в больницу лагерную отправили. Там много нас больных сидело. Прошел врач немецкий, никого не осматривал, только номера наши, которые на руке выколоты, записал. А потом проходит мимо полька, тоже медичка какая-то. Я знала, что ее зовут Елена. Спрашиваю: «Пани Елена, что с нами будет?» Она присела рядом со мной и шепчет: «Вас всех будут сжигать. Но я тебя и дочку спасу. Когда номер твой в бараке назовут, ты не иди за всеми, а выходи через другую дверь – может, не заметят. Я так и сделала. Не заметили того, что нас нет. Вот так и выжили». Страх попасть в крематорий или задохнуться в газовой камере преследовал всех узников: «Постоянно дымили черным дымом печи крематория. Очень страшно было на это смотреть».
 
Софья Алексеевна хорошо помнит, как происходило освобождение лагеря войсками 1-го Украинского фронта. Говорит, сначала разведчиков увидели, а потом штурм был… «Нам красноармейцы сказали, чтобы мы сами добирались до Кракова. Ну, мы и пошли… Правда, не все солдаты с нами добрыми были. Шли мы по дороге, чуть тянулись – дети на руках, сил никаких… А некоторые бойцы кричали вслед: «Б… немецкие!» Хорошо, если «корча» не давали… До родных краев добирались долго… Нас почему-то сразу в Оршу привезли. Выходить из вагонов не разрешали – говорили, что в Минск повезут, «на частое решето», проверку, то есть… Проехали сколько-то, остановились на станции… Женщины у обходчика спрашивают, что за станция. Приямино. Боже, так это ж рядышком с домом! Выскочили мы из вагонов. Нас, всех кто бежать решил, конвой пытался ловить. Кого-то поймали, а мне с Зиночкой  на руках удалось прибежать в свою деревню».
 
17 марта 1945 года Софья Алексеевна, наконец, оказалась в родном доме. Зиночкина болезнь, начавшаяся в Освенциме, только прогрессировала. «В лагере ж мы такие грязные ходили! – вспоминает Софья Алексеевна. – В душ приведут, а вода холодная. Женщины чуть обмоются, а детей-то такой водой мыть не будешь. У Зиночки глаз сначала воспалился, потом губы… Когда домой вернулись, глаза у нее уже не было, щека прогнившая была. Умерла она 24 мая 1945 года. Здесь на деревенском кладбище и похоронили».
 
Освенцим давал себя знать все время. Сразу по возвращении «по стенке ходила», такая слабая была. Позже лечилась от последствий истощения. Несколько лет была признана инвалидом второй группы. Но работала в колхозе: и на скотном дворе, и в поле. Тридцать лет трудового стажа, пенсия сейчас – 187 тысяч.
 
Муж, который партизанил в годы войны, а потом после освобождения деревни здесь и остался, не ушел с армией, в мирное время работал в колхозе счетоводом. Умер уже тридцать лет назад. Вырастили троих сыновей и дочь. Двое сыновей умерли. Остался один – инвалид. Живет в Лошнице, часто к матери приезжает. И дочка, которая живет теперь в Минске, маму не забывает. К Софье Алексеевне, как одиноко проживающей, через день приходит социальный работник, ведет хозяйство, готовит пищу, топит печь. «Как сейчас живется – так лучше и не надо, — говорит женщина. – Все есть, смотрят за мной хорошо. Вот только обидно, что льготы у нас, бывших узников, поотбирали. Раньше вот за газ половину платила, теперь – полную стоимость. А так – только живи».
 
18 марта нынешнего года Софье Алексеевне исполнится девяносто лет. «Все, кто в нашей деревне войну помнил, уже поумирали. Одна я осталась. Все живу и живу». И живите, Софья Алексеевна, тем более что жизнь сейчас – с военным лихолетьем не сравнить.
 
 
 
 
Справка «БЭ»
 
Лагерь Освенцим (по-немецки Аушвиц) занимал территорию в 4675 гектаров, на которой находились три лагеря. Аушвиц-I был построен в 1940 году. Его использовали в качестве тюрьмы и лагеря военнопленных. Аушвиц-II был лагерем смерти, ключевым элементом нацистского плана по уничтожению евреев. Именно в нем погибли большинство узников. Аушвиц-III был трудовым лагерем, в котором жили работники химкомбината.
 
Первые узники появились в Освенциме в 1940 году. Из прибывших тогда в лагерь 728 жителей Кракова не выжил никто. 23 сентября 1941 года в Освенцим были доставлены первые советские военнопленные. Все они были уничтожены в газовой камере. Всего по различным оценкам в Освенциме погибло от полутора до трех с половиной миллионов человек, среди которых — более миллиона двухсот тысяч евреев, сто сорок тысяч поляков, двадцать тысяч цыган, десять тысяч советских военнопленных и десятки тысяч узников других национальностей.
 
Заключенные Освенцима погибали не только в газовых камерах, он и из-за нечеловеческих условий содержания. Среднее число узников Освенцима колебалось в границах 13000-16000 заключенных, а в 1942 году достигало свыше 20000. В бараках, рассчитанных на 40-50 человек, спали около 200 заключенных.
 
Во время наступления советских войск 18 января 1945 года 58 тысяч трудоспособных узников были угнаны в Германию. Большинство из них погибли в лагерях Заксенхаузен, Берген-Бельзен и других.
27 января войска 1-го Украинского фронта под командованием маршала Конева освободили оставшихся в живых узников концлагеря. Их было менее трех тысяч.

Pin It

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *