Кочка опоры

 Обнародование списка белорусских чиновников, которых по известным причинам не хотят видеть на территории Евросоюза, вызвало массу комментариев в оппозиционной среде.
Большинство из них преисполнено злорадного торжества, в лучшем случае — едкой иронии, что, в общем-то, можно понять.
 
Куда неожиданней реакция самих чиновников, в том числе той их части, которая гордо именует себя журналистами. «Это фактически не только расправа с инакомыслящими журналистами, но и запрет на профессию», — так от имени упомянутой части прокомментировал событие г-н Пролесковский, министр информации Республики Беларусь. И продолжил: «Составители списка в Брюсселе забыли о ключевом, фундаментальном принципе демократии — свободе слова», их решение «является худшим образцом советской пропаганды, возводящим железный занавес вокруг европейских государств».
«Расправа», «запрет», «свобода слова», «железный занавес», «пропаганда», «инакомыслие» — все это взято из диссидентского, антисоветского и антикоммунистического, если вспомнить недавние времена, а нынче из оппозиционного лексикона.
 
Или, скажем, «расстрельные списки» — плод перевозбужденной фантазии г-жи Ермошиной, для которой безобидный, хоть как-то взывающий к интеллекту вопрос ведущего программы «Выбор» Сергея Дорофеева оказался страшнее пули…
 
Ну, и где сейчас журналист Дорофеев? Где программа «Выбор»?
 
Где журналистка Ирина Халип?
 
Где журналистка Наталья Радина?
 
Где поэт Владимир Некляев?
 
Где филолог и публицист Александр Федута?
 
Где они, господин Пролесковский? За каким «железным занавесом»?
 
Где, наконец, Алесь Левчук, смелый юноша из газеты «Знамя юности», не пожелавший выполнять политические разнарядки «инакомыслящих» редакционных идеологов? Когда-то вольнодумствующих журналистов этой славной когда-то газеты называли «знамяюношами» и «знамядевушками». Я рад, что хоть один «знамяюноша» нашелся там и сейчас…
 
Так кто, в конце концов, попал под «расстрел»?
 
Кто «железом по стеклу» нацарапал эти списки?
 
Кто «инакомыслящий» составил их, внушая легковерным читателям и зрителям идиотские фантазии о заговорах и переворотах?
 
Ответ ясен. Но возникает вопрос: с чего бы?
 
С чего бы г-ну Пролесковскому рядиться в диссидентскую оппозиционную тогу?
 
С чего бы г-же Ермошиной изображать из себя жертву «европейского тоталитаризма»?
 
Можно все списать на истерику. Или на болезненную тягу к публичному расчесыванию полученных ран. Или на не изживаемую привычку к циничному политическому лицедейству. Или на все это вместе взятое…
 
На деле же, по-моему, в истерике упомянутых и им подобных особ таится еще одна, парадоксальная, а для них и вовсе нежелательная особенность: признание морального превосходства оппозиции. И той, которая гнила на Колыме, и той, которая брошена сейчас в белорусские тюрьмы или, по совету Ермошиной, загнана на кухни и «варит борщ»…
 
Я не рискну утверждать, что все оппозиционеры — сплошь и безусловно высокоморальные люди. Но оппозиционные постулаты, на которые пытаются опереться Пролесковский и иже с ним, исторически произрастают из принципов высокой морали. Ибо за каждым из них — сопротивление диктаторству во всех его обличьях, а значит, и жертвенность на пути к свободе и правде. Это в демократической государственной системе оппозиция чувствует себя востребованно, продуктивно и жизнеустроенно. В лукашенковской же «демократии» без жертвенности, пусть в разных видах и в разной степени, не сделать и шага на том пути…
 
Вот и пытаются чиновники и пропагандисты, лишенные возможности «потусоваться» на европейских форумах и курортах, изобразить из себя пострадавших за «инакомыслие», «свободу слова», за приверженность «ключевым, фундаментальным» принципам демократии, найти некую моральную точку опоры.
 
Бессовестная попытка. Глупая к тому же. И безнадежная. Потому что ни в привластном, ни в провластном болоте такой точки опоры нет и не может быть. Разве только кочка. Да и та уходит из-под ног, хлюпает жижей, тонет в бездонной грязи…
 
Сергей Ваганов, «Народная воля»

Pin It

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *