Паршивые дни Лукашенко

Газета «Литовский курьер» опубликовала интервью с белорусским президентом, посвященной его личной жизни. Также Александр Лукашенко рассказал в нем о деталях работы на посту главы государства.
 
 
Самые примечательные цитаты: что ест Лукашенко, кто забирает его младшего сына Колю из детского садика, где лежит зарплата…

 
Хотите — верьте, хотите — нет.
 
Когда вы спрашиваете, есть ли у меня личная жизнь, я сразу начинаю думать, а что такое «личная жизнь»? Я вам честно говорю, я не знаю, что такое «личная жизнь». Я живу в резиденции со своим малышом. Как президента меня не чрезмерно, но охраняют. В доме президента есть только один человек, который обеспечивает связь президента… 
 
Мой дом такой, какой здесь в резиденции. Разницы нет. Кабинет только здесь больше по размеру. А в загородной резиденции, в доме я не назначаю людей и публичных мероприятий почти не провожу. Разве что коллега ко мне приедет на чашку чая, мы вдвоем с ним в дом заходим и все. Там половина рабочих помещений, церемониальных. На втором этаже спальня и кабинет. Там я живу со своим малышом. Там есть люди, которые обеспечивают охрану и связь….
 
 
Я вообще не понимаю, что такое личная жизнь. В детский сад я сегодня пойду забирать малыша. Это уже, наверное, личная жизнь? Но это мгновения. Я буду ехать из городской резиденции, решу все проблемы, которые по графику положены, заеду в детский сад, который находится в 200 метрах о дома, заберу малыша. Сегодня тренировки нет….
 
 
Правда, может у меня сегодня вечером получится пойти в лес рубить дрова. Это тоже физическая подготовка. Нас три-четыре человека бывших деревенских. Мне подарили бензопилу. Мы собираемся, пилим сухие деревья — на территории резиденции леса хватает. Если нет, лесники подскажут, где есть сухостой. Мы его выпиливаем, распиливаем, рубим. Каждый получает от этого удовольствие. Представьте, что вы жили в деревне и всю жизнь этим занимались. И потом это физическая нагрузка…
 
 
Уложу малыша спать – в 11 часов или чуть раньше и обязательно должен просмотреть, расписать все эти документы, принять решение. А это и деньги, и важные политические вопросы. И, положив в чемодан – секретный или несекретный – отдать их в службу безопасности – в час, в два часа, в зависимости от того, какой график установлен, какие документы по сложности, … это все. Утром я просыпаюсь, пока еще мой малыш спит, получаю порцию прессы, включаю телевизор, чтобы посмотреть последние новости, как и вы, бреюсь, привожу себя в порядок, 10 минут на зарядку, чтобы себя привести в нормальный тонус. Приезжаю сюда раньше или позже в зависимости от того, какие у меня мероприятия – в основном это публичные мероприятия – могу и сюда пригласить, чтобы не тащить кортеж из города, я там могу провести какие-то мероприятия. Так все и крутится каждый день. Поверьте, ничего интересного. Просто тебя этот водоворот, этот вихрь закрутил – и ты уже привык к этому. Да, тяжело. И если бы не спорт, тогда бы и сердце, и давление и т.д. Спорт у меня для поддержания формы и внешней, и мозгов и прочее-прочее…
 
 
У меня в доме работает повар. Один повар. У меня нет огромной кухни. Обыкновенная небольшая кухня. Я приверженец простой нашей кухни, белорусской. Если это драники, значит, драники. Самое вкусное для меня – это молочный суп. Я молочный суп люблю. Сало я с детства не ел, а если сейчас ем сало, то совсем немного. Салаты только обычные. Вот говорят, надо есть морскую капусту… Я могу съесть иногда через силу, но мне это противно. Я сторонник того, что у нас здесь произрастает. Еще сухофрукты, компот из сухофруктов, поскольку врачи рекомендуют при таких физических нагрузках. А так все свое…
 
 
Став президентом, я увидел, как они готовят драники и прочее, я им сказал: «Нет, это неправильно, надо готовить вот так». И все это показал. И с тех пор уже больше 10 лет по этой методике и готовят. Они знают мои вкусы, мои пристрастия. Воздерживаюсь от излишнего употребления картофеля. Очень много ем хлеба свежего. Мы сами выпекаем булочку-две хлеба. Тесто покупаем, привозим, у себя готовим хлеб так, как я считаю нужным. Очень люблю молоко, но сырое молоко в моем возрасте уже употреблять нежелательно, потому что после 30 лет организм не так воспринимает молоко. Хотя моя мать до сих пор пьет молоко, а ей уже за 80. Она говорит, что просто надо знать, какое молоко пить. Иногда больше кефир…
 
 
Меня записали 30-го. И по документам 30 августа — у меня день рождения. Фактически я родился 31-го. И мой малыш родился 31-го. Мы даже родились в одно и то же время утром. Дни рождения я вообще не отмечаю. Это для меня самый паршивый день в жизни, потому что, к сожалению, в этот день ты становишься на год старше. У нас в семье не было принято и сейчас не принято отмечать его. Все это знают и меня никогда не поздравляют. Чтобы прийти в день рождения, выстроиться в очередь, как это обычно бывает, вечеринка какая-то – у меня этого нет. Я всегда, иногда даже специально, уезжаю и работаю даже более напряженно, чем обычно. Поэтому близкие, знающие меня люди, поздравляют меня последние 5-6 лет и моего малыша – в один день, 31-го. А по паспорту я родился 30 августа. Вот и весь секрет. А почему такой вой подняли? Потому что на сайте президента поправили день рождения с 30-го на 31-е…
 
 
Я когда-то поделился с Путиным своими соображениями насчет малыша, и он мне сказал: «Александр Григорьевич, дети же от Бога». Дети от Бога. Чего тут стесняться? Это, во-первых. Во-вторых, пять лет тому назад это было связано с президентской кампанией. Никто не знал моего малыша. Ему был один годик тогда. И один известный политик – можно достать из архива и посмотреть — начал меня упрекать в том, что у меня где-то на стороне есть сын. Он ни на какой стороне не был. Он жил всегда в моем доме, он всегда был рядом со мной. Больше с матерью, поскольку я же не мог о нем заботиться, когда ему был всего годик. И пошли слухи, что у президента от кого-то есть ребенок и т. д. И после этого у меня разговор с Путиным состоялся. И я себе поклялся, что ни в коем случае не должен прятать этого ребенка – это действительно дар Божий. Как он родился, как это было – это мое личное дело. Так случилось, родился ребенок. У него есть мать, у него есть отец. Почему я должен его прятать? Более того, у меня к детям чувство материнское…
 
 
СМИ иногда гадают или начинают свои гипотезы выдвигать, почему Лукашенко к своему ребенку так нежно и трогательно относится. Я и к старшим своим так относился. И это было на людях. Все жены упрекали моих друзей: «Вот, если бы ты так, как Саша относился к своим детям. Посмотри, он одного на руку, второго на руку и в баню, в общую баню со всеми. Он его и в прорубь зимой на берегу Днепра. Он и в футбол, и в волейбол». Я действительно вертелся постоянно со своими детьми, потому что я вырос один с матерью. И не потому, что мне мало было ласки или нежности в свое время, как некоторые говорят, некому было его приласкать, поэтому он возмещает на своем ребенке. Полная глупость. Я у матери был один, старший ребенок у нее умер. Она меня любила и делала для меня все. Там было не до нежностей. Когда в деревне живешь, и отца нет, и надо накосить и убрать, и привезти… Складывались определенные нормальные отношения. А в душе меня мать не меньше любила, чем я люблю своих детей. И вот это оттуда. Может, еще что-то. Я очень люблю детей. Я всегда отдавал все своим детям. И не только свое…
 
 
Что касается денег – не в этом богатство. Я часто думаю об этом. Не буду я президентом, как сложится моя жизнь. А не придется ли мне где-то еще квартиру искать, просить у кого-то. Если иметь в виду материальное богатство, я получаю заработную плату. Мне взятки и подачки никто никогда не носил и не принесет…
 
 
Вы у меня спрашиваете, есть ли у меня деньги. Да, у меня есть деньги. Моя зарплата, почти вся, в ящике письменного стола. Я открыл счет недавно, признаюсь, счет, на который можно положить деньги до наступления совершеннолетия. Старшие уже сами работают, должны сами зарабатывать. А как сложится судьба этого малыша, я не знаю. Буду жив, я все для него сделаю. А если что-то со мной произойдет. Поэтому я этот счет открыл и там несколько миллионов наших рублей на счету. Но это бессистемно. Часть денег в письменном столе. Приходят дети старшие, и младший уже заметил: «Ай, пап, ну зачем тебе эти деньги, мы купим маме, бабушке, еще что-то…» Конечно, зачем мне эти деньги, меня государство сейчас одевает и кормит, поэтому они забирают. А этот малыш видит, что они забирают: «Папа, ты зарплату получил? – Получил. – Я тебя охраняю – ты мне должен заплатить». Вот две-три бумажки несет к себе в спальню, положит в свой кошелек. Потом идет в детский сад, а возле детского сада есть магазин. Днем он не спит и просит заведующую: «Пойдем на улицу». Он заходит в магазин (у него эти деньги, которые он у меня взял и накопил) и говорит: «Давайте что-нибудь папе купим». И приносит мне, например, пену для бритья. Я говорю: «Я, сынок, пеной не бреюсь», — «Я принес – брейся». Я рассказываю это, как будто это такая потеха для меня. Это никакая не потеха. Это обычная житейская ситуация…
 
 
Я сам вожу автомобиль и сейчас. Я очень люблю водить автомобиль и раньше любил. Я говорю: «Оформите на государство». Таким образом, у меня нет ни автомобилей, ни квартиры…

Я остерегаюсь близко подпускать к себе людей, чтобы они стали твоими друзьями. Это всегда вылезет боком. Потом он начинает спекулировать этим, он начинает что-то выторговывать для себя. Меня часто журналисты и оппозиционеры упрекают в этом. И они правы в том, что я веду не то что замкнутый образ жизни – я абсолютно доступен на тренировках, иногда на улице могу остановиться и тогда это в митинг превращается, но я сторонюсь того, чтобы … Вот дверь раскрыта, приходите, друзья, и так далее. У меня этого нет…
 
 
Мой средний – Дима – возглавляет президентский спортивный клуб. Я его позвал и говорю: «Не надо тебе никуда лезть. Ты любишь спорт». Вот эта небольшая работа. Президентский спортивный клуб – это помощь спортсменам. Согласитесь, что сегодня, если отец небогат, хоккеистом обычному парню стать очень сложно. А он талантлив. А ведь не президентские дети становятся олимпийскими чемпионами. А из обычных семей, которые надо поддержать. Спонсоры деньги дадут. У них работают семь или восемь человек. Наблюдательный совет – это коллективный орган. Набирают они пожертвования, поддерживают спортсменов. И команда президента приведена к ним. Им же тоже надо хоть за победу какую-то копейку дать. Они же отрываются от семей. Это же обычные люди. Я ему сказал, занимайся, не лезь ты туда. Он что, бизнесом не мог бы заняться? Нет, ты занимайся на государственной службе, под контролем…
 
Второй сын окончил университет с отличием, работал в МИД обыкновенным чиновником. Но надо было отцу в чем-то помочь. Все говорили: «Он премьер-министром его назначит, госсекретарем его назначит, прокурором…». « Давай ты будешь помощником у меня по национальной безопасности, и на тебе будут замкнуты те вопросы, которые никогда до президента не дойдут». Вот, представьте. Есть вопросы, и достучаться до меня порой сложно, но есть сын, которому вы скажете и будучи в бане после тренировки – в понедельник обычно мы собираемся – он мне скажет: «Вот на это и на это надо обратить внимание». Такая дорога к президенту и какая-то отдушина. Это для людей. Потому что какая это должность. Вы прекрасно понимаете, что я мог бы своего сына поставить на такую должность, что дальше некуда. Или бизнесом он тоже мог заниматься. Нет. Ты давай. Вопросы, которые в обществе есть, у какого-то человека есть, ты должен довести до меня. Это какой-то путь к президенту. Это его работа. Некоторые говорят, вот, семейственность развел. Какую семейственность? Нет у меня семьи, у меня есть дети, которые все – от маленького до большого – служат государству. Это мое государство. Я – его первый президент и я хочу поднять планку президентства на такие небеса, чтобы ее потом никто не опустил…

Pin It

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *