НЕ ПО СЦЕНАРИЮ…

Лучшие интеллектуальные силы борисовской идеологической вертикали во главе с самим полковником Гуминским были призваны дать отпор доверенному лицу «отморозка» Милинкевича Анатолию Лебедько на встрече с избирателями, проходившей вчера в зале Дома культуры производственного объединения «Экран».
 
Помимо интеллектуальных сил были стянуты и другие. На подходе к Дому культуры можно было видеть стоявших в самых неожиданных местах парочки милиционеров из рядового состава, а в самом фойе избирателей встречали по меньшей мере три майора и несколько спортивных человек в штатском с очень внимательными глазами. Были замечены среди избирателей заместители председателя горисполкома Сергей Трусов и Иосиф Зубович. Присутствовали в заполненном до предела зале и иные ответственные товарищи, а также журналисты, «чэсные» и не очень. Работали две профессиональные видеокамеры.
 
Первыми в сражение с «так называемым» оппозиционером были брошены менее ответственные товарищи, вероятно, активисты БРСМ. Их домашней заготовкой, найденной, очевидно, в результате предварительного мозгового штурма, было топанье ногами во время выступления Лебедько. Но то ли все физические силы ушли на мозговой штурм, то ли топать, сидя в креслах, было не очень удобно, а, скорее всего, потому что в целом реакция зала, где находилось не менее полутысячи человек, была достаточно грозной, молодые люди как-то быстро притихли.
 
Впрочем,  была еще одна домашняя заготовка – несколько транспарантов с текстами, смысл которых сводился к поддержке  действующего президента и неприятия «отморозков». Надписи практически никто в зале не увидел, поскольку их показывали прежде всего Лебедько и объективам. Доверенное лицо Милинкевича на надписи внимания не обращал, был очень занят, а после того, как транспаранты и их держателей зафиксировали видеокамеры и фотоаппараты «чэсных» журналистов и оперативных работников, транспаранты благополучно свернули. Ну и чего в самом деле корячиться?
 
Уже в самом начале встречи стало понятно, что она отклоняется от тщательно разработанного в тиши идеологических кабинетов сценария.
Главных прокола было два.
 
Первый – не смогли обеспечить заполнение зала исключительно безупречными в идеологическом смысле борисовчанами. Страшно себе представить, что в 160-тысячном городе не нашлось пятисот таковых. А то ведь как красиво могло быть: выходит Лебедько на сцену, а все встают и скандируют без остановки, ну, например, «Гань-ба! Гань-ба!». Посрамленный Лебедько закрывает лицо руками и, спотыкаясь, покидает сцену. Увы, не получилось. Подавляющая часть избирателей пришла послушать именно его. Это стало особенно заметно, когда идеологически верные в конце концов получили команду покинуть зал, видимо, дабы избежать опасности потерять идеологическое целомудрие.
 
Второй прокол – не была учтена растренированность местных гигантов идеологической мысли, привыкших выступать перед сонной и тишайшей аудиторией на единых днях информирования и прочих народных хуралах. На фоне закаленного митингового бойца, каковым несомненно является лидер ОГП, контраст был очень заметным. Он не лез за словом в карман даже, когда ему задавали весьма неожиданные вопросы. Ну например, о том, какая национальность у Милинкевича и какая фамилия у его отца. Видимо, те, кто сочинял вопрос, осознавали некоторую двусмысленность ситуации и потому поручили озвучить вопрос одному из надежных товарищей пролетарского вида.
— Да, — согласился Лебедько. – Милинкевич действительно носит фамилию матери. Фамилия его отца другая.
 
Многие в зале затаили дыхание в преддверии момента истины, предположив, что сейчас прозвучит фамилия типа Кацнеленбоген или хотя бы Шикльгрубер.  Эти ожидания не оправдались. Причина оказалась более прозаической. Лебедько сообщил, что фамилия отца единого кандидата – Баран. И что родители, отдавая ребенка в школу, желая избежать насмешек одноклассников над вполне белорусской, но несколько неблагозвучной фамилией, записали его Милинкевичем. И что Милинкевич отнюдь не единственный, кто в Беларуси носит фамилию матери. И причины тому бывают разными.
 
Товарищ пролетарского вида, на удивление осведомленный в генеалогическом древе Милинкевича, тут же удалился из зала, вполне удовлетворенный ответом. Мавр, так сказать, сделал свое дело, мавр ушел. Однако были ли удовлетворены ответом те, кто сочинял вопрос?
 
Весьма бледно по сравнению  с Лебедько выглядела и самая главная надежда идеологической вертикали – полковник и депутат Гуминский. Он таки продемонстрировал свое наработанное годами умение резво подходить к микрофону, но … не более того. Полковник даже был вынужден  защищаться, утверждая, что он хороший депутат, и что только один единственный раз какой-то недобросовестный избиратель написал на него кляузу, и ему, полковнику, пришлось искать правду в Администрации Президента. Нашел там правду Гуминский или не нашел,  осталось неясным, но, видимо, нашел.
 
Более того, Гуминский, видимо, потерял самообладание или чувство реальности. Потому что позволил себе, правда, не у микрофона, сказать нечто нелестное в адрес собравшихся в зале идеологически неверных. Его услышали, и инициативу тут же перехватил находившийся в зале один из «нечэсных» журналистов, заявивший уже в микрофон, что Гуминский только что обвинил всех, кто сюда пришел, в получении 10 долларов за приход на встречу с Лебедько. Большинство зала, очевидно, из тех, кто долларов не получал, возмущенно загудело: где деньги! Финансовые средства депутата, наверное, были ограничены в тот момент, и он предпочел не ввязываться в полемику.
 
Вообще происходило много забавного в тот вечер. Секретарь избирательной комиссии Татьяна Стасова, стремясь вернуть встречу в русло заготовленного сценария, несколько раз пыталась прервать Анатолия Лебедько и дать слово директору первой гимназии Бачило, которая  должна была выступить, очевидно, в качестве доверенного лица Александра Лукашенко. Однако Лебедько твердо парировал, что договоренность была о двух с половиной часах, и что он будет отвечать на вопросы, пока их будут задавать. Бачило, отчаявшись, решила не тратить зря время, собрала свои конспекты и тоже покинула зал. Ей десять долларов явно не платили…
 
Татьяна Стасова, очень привлекательная женщина с роскошными волосами модного золотистого цвета (а ля г-жа Журавкова), пообещала показать Анатолию Лебедько Избирательный кодекс у себя в кабинете. Она  много раз  поднимала  микрофон к скорбно поджатым губам, но больше ничего в микрофон не говорила, вероятно, понимая, что раз Избирательного кодекса с собой не взяла, то и демонстрировать нечего. Зато неоднократно разговаривала с кем-то по мобильному. Увы, ОМОН на сцене не появился и поле идеологического сражения осталась за доверенным лицом единого кандидата от оппозиции.
 
— Зачем вы ввязались в выборы, ведь исход их предрешен? – спросил кто-то из зала в конце встречи.
— А затем, чтобы хоть раз в пять лет иметь возможность сказать народу правду, — ответил Анатолий Лебедько.
 
В Борисове у него получилось…
Павел МОГИЛИН.
 
 

Pin It

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *