ЛИТЕРАТУРНАЯ ДИВЕРСИЯ


Сорок лет назад была запрещена повесть Василя Быкова «Мертвым не больно»
 

 
В январе — феврале 1966 года в «Новом мире» была опубликована одна из самых известных повестей Василя Быкова «Мертвым не больно», тогда же запрещенная и выброшенная из литературы на целые десятилетия. Рассказывая сегодня о событиях тех лет, некоторые документы мы публикуем впервые.
 
Практически никто и сегодня не знает, что одно из рабочих названий повести было иным — «Ночь после праздника». Обнаружить это удалось совершенно случайно — из хранящейся в одном из минских архивов заявки Василя Быкова, в которой писатель просил издательство «Беларусь» включить его новую повесть в план издания на 1967 год. И уже в письме к редактору журнала «Маладосць» Пимену Панченко сообщал в феврале 65-го: «Получилось что-то не то, что хотел, лично я не доволен и все переживаю». Правда, в следующем, апрельском, послании Василь Владимирович писал: «Дорогой Пимен Емельянович! Ваше письмо меня обрадовало. Потихоньку я начинаю привыкать к мысли, что в этот раз неудача меня миновала. А то уже, признаться, было такое предчувствие, и прежде всего по той причине, что далеко не все получилось в повести, как хотелось. С другой стороны, я очень хорошо понимаю, что появилась она очень не ко времени. Надо было раньше или позже. Теперь же на всех волнах гремят бравурные произведения о победе, героизме и авангардной роли. Многое, понятно, придется поправить. Я почти полностью согласен с Вашими замечаниями. Название действительно немного с подтекстом, я этого раньше не понимал. Видимо, придется вернуться к прежнему — «Мертвым не больно».

Между прочим, издательство «Беларусь» в самом деле было намерено печатать эту повесть отдельной книгой, но после событий, которые вот-вот начнут разворачиваться, речи об этом быть уже не могло. Хотя первые критики «Мертвым не больно» (после публикации в том же 65-м году в «Маладосці») оценят повесть не иначе как положительно. Так, например, Василь Буран писал в «ЛіМе»: «Не надо быть пророком, чтобы предсказать судьбу новой повести Василя Быкова. Она не залежится в книжных магазинах и на библиотечных полках, мимо нее не пройдет критика. Поскольку произведение это интересное и волнующее»…

Первый тревожный звонок раздастся 1 февраля 1966 года, когда в газете «Звязда» появится большая статья «Дзвюх праўд не бывае…» Якова Герцовича, которого спустя десятилетия Михась Тычина поставит в один ряд с Ягодой, Ежовым, Берией, Цанавой и Бендэ… Я.Герцович, в частности, писал о том, что у Быкова «порой прорываются не свойственные ему нотки», которые критик усматривал в «мотиве осужденности» героев и в мотивах «абстрактного гуманизма». Кроме того, упрекал писателя в том, что «нельзя же замечать только частности, только недостатки в организации отдельных боевых операций и не видеть при этом общей картины войны». Впрочем, этот, по словам Ларисы Гениюш, «официальный взгляд на произведение Быкова» был только началом…
 
 

«Учитывая серьезность ошибки, допущенной «Новым миром»…»
 
 

Московский критик Валентин Оскоцкий свидетельствует, какое настроение было у Быкова, когда вопрос о публикации «Мертвым не больно» в возглавляемом Александром Твардовским «Новом мире» был делом решенным: «Василь и Саша Адамович оказались в Москве вместе и пришли ко мне поздним вечером сразу после встречи с Твардовским. Один — как стеклышко, другой — слегка навеселе, но сияли оба: сигнальный номер с началом публикации уже в редакции. Саша был упоен повестью так, что пересказывал ее если не совсем, то почти по тексту. Василь слушал с настроем тоже приподнятым, не скрывая, что рад и первому своему выходу к читателям через опальный «Новый мир», и единодушному признанию повести его творческой удачей».

Повесть печатается в первых двух номерах «Нового мира». Правда, другой московский критик Лазарь Лазарев предупреждает автора, что «скорее всего, наша идейно выдержанная, бдительная критика будет долбать ее», но Быков отвечает ему в письме: «Что касается печатных откликов, то я, конечно, не очень на них рассчитываю, готов принять и хулу. Теперь мне ничего не страшно, т.к. мое дело сделано, я высказался. А моим единомышленникам и заступникам — сердечное спасибо, я всегда помню, что каждое правдивое слово в литературе, навлекая гнев ортодоксов, открывает и друзей, чья поддержка в конце концов неизменно важнее озлобления ничтожеств». Уже позже Лазарь Ильич признается: «Да, я предвидел нападки на «Мертвым не больно» лизоблюдной, угодливо служащей «верхам» критики, но, признаюсь, не мог себе представить, какая вокруг повести и Быкова начнется вакханалия».

Первый залп по произведению и автору дают свои же — газеты «Звязда» (упомянутой рецензией Я.Герцовича) и «Советская Белоруссия» — 8 апреля здесь печатается статья «Вопреки правде жизни» без подписи, что свидетельствовало о том, что в материале представлена позиция не одного автора или самой редакции — таким образом традиционно излагалась позиция ЦК КПБ. «Советская Белоруссия», в частности, писала: «[…] Очень досадно, что известную дань нигилистической моде «приправлять» мед ложкой дегтя отдают иногда и такие авторы, о которых никак не скажешь, что они знают о войне понаслышке или же не имеют в своем творческом арсенале надежных средств для образного воплощения единственной и неделимой правды о ратном подвиге народа. В этой связи нельзя не сказать о некоторых произведениях белорусского прозаика В.Быкова. […]…в отдельных повестях и рассказах этого автора мы все чаще стали сталкиваться с фактами искажения исторической правды и достоверности. […]».

Публикацией возмущены некоторые белорусские писатели — Геннадий Буравкин и Анатоль Вертинский, собрав подписи под письмом в поддержку Быкова (в числе подписавшихся были Я.Брыль, М.Лыньков, И.Мележ, А.Кулешов, Р.Бородулин, А.Адамович, однако М.Танк, П.Бровка и И.Шамякин письмо не подпишут), адресуют его секретарю ЦК КПБ по идеологии Станиславу Пилатовичу… Уже позже, в «Долгой дороге домой», Василь Владимирович напишет: «Конечно, то письмо мало помогло опальному автору (да и не могло помочь), однако шума наделало много. То, что вокруг него происходило, дало понять партийному руководству, что в слишком опекаемом коллективе писателей нет былого сцементированного единства. Что писатели, как ни странно, не взирая на многолетнее давление и репрессии, способны на протест. Письмо, разумеется, нигде напечатано не было, а организаторов его не раз вызывали на допросы и разбирательства в различные инстанции (в том числе и в КГБ). Но дело было сделано, писатели впервые засвидетельствовали, что могут не подчиняться грозной партийной воле. А это было уже опасностью, о которой стало известно в Москве и которую следовало пресечь». И Москва взялась пресекать эту опасность.

О так называемом «Письме 53-х» станет известно тогдашнему председателю КГБ СССР Владимиру Семичастному — с тех пор КГБ будет проявлять самое пристальное внимание к любой реакции (в особенности Запада) на быковскую повесть. Так, например, после публикации повести в журнале «Сучаснисть», «органе одного из националистических центров в г.Мюнхене», заместитель председателя КГБ Н.Захаров, сообщая об этом, отправит в ЦК КПСС предисловие к повести, написанное «украинским националистом» Иваном Кошеливцем. А после выхода «Мертвым не больно» в западногерманском издательстве «Ульштайн» КГБ, приложив перевод предисловия К.Фратцшер («[…] Этот роман о жизни смерти нескольких русских людей, одно из ярких литературных произведений, проникших в последние годы из СССР на Запад. Его очаровательная смелость нашла отражение в искусстве, и только из-за недоразумения произведение Василя Быкова «Мертвым не больно» стало поводом и предметом политических разногласий и споров, которых Россия и Запад не знали со времен Пастернака и Евтушенко. […]»), снова доложит об этом в ЦК…

Не бездействует и Центральный комитет — заведующие сразу двумя его отделами (отмечая, что «в повести с неверных идейных позиций, во многих случаях клеветнически, отображены события Великой Отечественной войны, взаимоотношения между советскими солдатами и офицерами. Она заполнена желчными описаниями беззаконий и преступлений, якобы чинившихся в рядах действующей Советской армии») отдают распоряжение: учитывая серьезность ошибки, допущенной редакцией журнала «Новый мир», поручить редакции газеты «Красная звезда» выступить со статьей о повести. Впрочем, военную газету опередят журнал «Байкал» и «Правда», после публикации в которой статьи В.Севрука «Правда о великой войне», по словам Быкова, вся советская критика начала считать «гражданской обязанностью лить помои» на его творчество…

Однако о чем писал тогда аспирант Академии общественных наук Владимир Севрук, кстати, выходец из Беларуси, в том же 66-м году, после своего «правдинского» выступления, принятый на работу в отдел пропаганды и агитации ЦК КПСС? Да о том, что «повесть «Мертвым не больно» — неудача автора. Об этом нужно сказать прямо и бескомпромиссно. Эта неудача — следствие серьезных идейно-эстетических просчетов писателя. Отмечая это, мы далеки от того, чтобы бросать тень на все творчество талантливого художника, но мы решительно против его односторонней и во многом неправдивой концепции времени и общества, отчетливо проступающей в повести. Несостоятельность ее очевидна» («Правда», 1966, 17 апреля).

«Чтобы по справедливости оценить все значение давней правдинской статьи В.Севрука, — напишет спустя годы Быков, — надобно представить себе степень идеологического остервенения, охватившего общественную жизнь страны весной 1966 года. Официальная политика круто поворачивала вправо, реабилитировался сталинизм, всякое начальственное слово в адрес литературного произведения воспринималось бюрократией как сигнал для расправы с автором. Тем более сигнал, поданный со страниц «Правды».

Действительно, публикация в «Правде» в те времена была выше любого суда. Критик Игорь Дедков справедливо заметит во второй половине 70-х (правда, опубликовать свои записи сможет спустя еще десятилетие — когда позволит цензура): «Наиболее эффективным и демократическим способом управления была публикация статьи в «Правде», возражать которой не полагалось. Статья могла быть подписана любым именем, известным и неизвестным, и сила ее была не в авторитете имени, не в авторской логике и таланте, а всего лишь в том, что она явилась именно на этих могущественных непорочных страницах и, надо полагать, в должный час. Резонанс был велик и долог, особенно когда его подкрепляли организационной работой в центре и на местах». (Заметим еще, что в январе 67-го года «Правда» вновь вернется к быковской повести — на этот раз уже в редакционной статье «Когда отстают от времени»: «[…] Повесть «Мертвым не больно» — наглядное свидетельство разлада художника с исторической истиной. Прозаик, создавший не одно полезное произведение, на этот раз пошел по узкой дорожке одностороннего изображения жизни. […]».)

Что же касается «организационной работы на местах», то, как засвидетельствует в своем выступлении на V съезде писателей БССР гродненский писатель Алексей Карпюк, в это время сотрудники КГБ начинают «читать лекции о бдительности, приводить примеры, что рядом с Синявским, Даниэлем и наш Быков, видите ли, писал произведения, которые направлены на подрыв советской власти и разлагают молодежь. […] На партактиве первый секретарь обкома т. Мицкевич объявил всем, что Быкова уже обрабатывают итальянские фашисты и некая профашистская газетка взяла его на вооружение». Кроме того, к писателю наведывается некто подполковник КГБ Дубовкин — относительно «работы», которую напечатал «Новый мир», надо думать, по недосмотру, иначе «ни один уважающий себя орган не смог бы напечатать такой труд». Цель визита — собрать материал о Быкове… из первых рук.
 
 

«То, что хочу, я все равно скажу»
 
По гродненскому писателю «стреляют» из всех «крупно-» и «малокалиберных» периодических изданий СССР не один год… Василь Владимирович напишет в начале 90-х в предисловии ко второму немецкому изданию «Мертвым не больно»: «Как это у нас принято, со статьями выступали не только профессиональные литераторы и журналисты, но и рядовые читатели, бывшие фронтовики и партизаны. Маршал Конев с гневом клеймил повесть в «Военно-историческом журнале», оспаривая авторскую концепцию на том основании, что за Кировоградскую операцию 1944 года, на фоне которой развертываются события в повести, он как командующий фронтом был удостоен ордена Ленина. Знатоки литературы, языка и стиля предъявляли автору массу специфических претензий, фронтовики «изобличали» в военных неточностях, партийные идеологи нарекали на нарушение принципов марксистско-ленинской эстетики. Но никто ни в одной статье не обнаружил предмета своей истинной заботы, ради которой и начался весь этот сыр-бор: дерзкого посягательства автора на чистоту чекистского мундира, в который был облачен один из главных персонажей повести — штабной капитан Сахно. Все делали вид, будто Сахно — обычный строевой командир (иные напирали на то, что он украинец, хотя в действительности он мог быть белорусом, или русским, или принадлежать к любой другой славянской национальности), капитан, которого в зловредных целях оклеветал автор. Этот избитый прием подмены давал авторам статей основание зачислять автора повести в разряд антипатриотов и клеветников на славное офицерство Советской Армии».

Впрочем, еще работая над повестью, Быков отчасти уже предвидел, что именно может вызвать особенное неудовольствие будущих его критиков. Он, на тот момент автор шести повестей, уже неоднократно сталкивавшийся с цензурой, осознавал, что, если напишет именно так, как считает нужным, тогда произведение едва ли будет напечатано. Вот, например, что писал Василь Владимирович в январе 1965 года в письме к сотруднику издательства «Беларусь» Ванкарему Никифоровичу: «А я потихоньку пишу. Правда, закончу еще не скоро — через месяц, другой. Не знаю, что получится. Рискованный образ особиста я уже переделал. После «Западни» решил обходить такие повороты, поскольку все равно их ломают в редакциях, а это хуже, чем когда сделаешь (поломаешь) сам. Правда, то, что хочу, я все равно скажу. Не через этот, так другой образ. Разной нечисти, на счастье или несчастье, у нас хватает». (Кстати, тоже практически неизвестный факт: в «Западне» Быкова вынудили поменять финал, и критики, не знавшие об этом, неоднократно упрекали автора в том, что «счастливая» концовка повести не соответствует духу описываемых времен.) Игорь Дедков хорошо иронично потом заметит: «Конечно, никто не заблуждался: художественная литература — всего лишь мифы, сказки, выдумки досужих щелкоперов, и нет на свете никакого Василевича и никакого Сахно, и никто никого к ответу за все страсти-ужасы (сочиненные!) не потянет. Но давно замечено нашими классиками: тронь какого-нибудь коллежского асессора или будочника, и все коллежские асессоры и будочники, от Петербурга до Камчатки, а также все начальники асессоров и начальники будочников придут в возмущенное движение и негодование».
 
 

«Иезуит Севрук травит писателя с мировым именем»
 
После разгрома повесть на долгие годы будет выброшена из литературы — ее не только нельзя будет перепечатывать, но даже положительно оценивать. Так, например, когда в 1979 году Валентин Оскоцкий вспомнит о «крамольном» произведении в послесловии к быковской книге «Дожить до рассвета», по распоряжению все того же В.Севрука эти страницы с упоминанием будут из части тиража просто варварски выдраны. От Л.Лазарева же при подготовке его книги «Василь Быков. Очерк творчества» потребуют изъять главу, речь в которой шла о «Мертвым не больно»…

Впервые вопрос о повторной публикации повести поставит в 1981 году директор издательства «Мастацкая літаратура» Михаил Дубенецкий во время подготовки 4-томного Собрания сочинений Быкова, к тому времени уже народного писателя БССР и трижды лауреата литературных госпремий. М.Дубенецкого поддерживает секретарь ЦК КПБ по идеологии Александр Кузьмин. Однако тут как черт из табакерки снова выскакивает В.Севрук, в то время уже заместитель заведующего отделом пропаганды ЦК КПСС и куратор Главлита: издание «Мертвым не больно» запретить!..

Борьба за «крамольную» повесть много нервов будет стоить Дубенецкому. Однажды, не выдержав, он даже направит телеграмму лично секретарю ЦК КПСС Михаилу Зимянину: «Решение тов. Севрука В.Н. объективно носит антисоветский, противозаконный, реакционный характер. Об этом недоумии уже знает весь интеллектуальный Минск. Значит, узнает и весь мир. Дорогой Михаил Васильевич, спасите, пожалуйста, значительную духовную ценность от средневекового костра, а нашу издательскую практику от позора. Повесть талантлива, полностью отвечает духу соцреализма, если его понимать здраво, а не вульгарно-социологически». (Уже позже молва будет утверждать, что Дубенецкий, отправив телеграмму сразу на два адреса — М.Суслову и М.Зимянину, в частности, писал: «Иезуит Севрук травит писателя с мировым именем Василя Быкова». И, между прочим, сам Севрук этого никогда не оспорит.) Телеграмма наделает немало шума как в Минске, так и в Москве. Очевидно, в связи с нею через несколько дней заведующие опять же двумя отделами ЦК КПСС — пропаганды и культуры — направят в адрес ЦК секретное донесение, в котором, в частности, напишут: «В белорусском издательстве «Мастацкая литаратура» готовится к изданию Собрание сочинений лауреата Государственной премии СССР писателя В.Быкова. Издательство и автор включили в Собрание сочинений повесть «Мертвым не больно». […] Учитывая это обстоятельство, а также принимая во внимание, что В.Быков в своем творчестве в настоящее время не допускает подобного рода ошибки, полагали бы возможным поручить ЦК КП Белоруссии совместно с Госкомиздатом СССР рассмотреть вопрос о целесообразности включения повести «Мертвым не больно» в Собрание сочинений писателя, имея в виду вышеуказанные критические замечания». Но, несмотря на то, что под резолюцией «согласиться» распишется целый сонм кремлевских «старцев» — М.Зимянин, М.Суслов, А.Кириченко, И.Капитонов, Б.Пономарев, К.Русаков, В.Долгих, К.Черненко, — еще продолжительное время «Мертвым не больно» будут то разрешать, то опять запрещать…

4-й том с несчастливой повестью Михаил Дубенецкий подпишет к печати лишь в ноябре 1982-го. Правда, перед этим секретарь ЦК Александр Кузьмин попросит Быкова хоть что-то переделать в повести, чтобы были основания известить Москву, что, мол, произведение автор основательно переработал. Между тем в московском издательстве «Молодая гвардия», где в середине 80-х будет выходить быковский четырехтомник, «Мертвым не больно» не будет — в книжном издании на русском языке повесть появится лишь спустя 23 года после «новомировской» публикации.

Хотя сегодня удивительно скорее другое. Дело в том, что все переиздания «Мертвым не больно» как на белорусском, так и русском языках являются… подцензурными — в том первоначальном виде, в каком повесть и вышла из-под пера Василя Быкова, она никогда напечатана не была. Даже в издаваемом ныне 14-томном Полном собрании сочинений писателя в ней все те же купюры, сделанные сорок лет назад.

 
P.S. В материале использованы фрагменты из воспоминаний В.Оскоцкого «Через годы — через жизнь» и Л.Лазарева «Правда останется» («Знамя», 2003, № 12), из книги И.Дедкова «Василь Быков. Повесть о человеке, который выстоял», публикаций «Мертвым не больно» под арестом» («Дружба народов», 1993, № 9), «Злое вогнiшча» («Полымя», 1999, № 2) и «Бачу Вас побач…» («Полымя», 2001, № 8), а также документы, хранящиеся в Белорусском государственном архиве-музее литературы и искусства.
 

Pin It

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *